Fertility in the US

wed lock

Доля детей, рожденных вне зарегистрированного брака в странах Северной Европы с 1749 по 2023

В Финляндии, Швеции, Норвегии и Дании до 1960-х вне зарегистрированного брака рождалось лишь 5-10% всех детей, в Исландии параметр был на уровне 15-20% новорожденных. С 1960-х начался пересмотр социальных норм, сравнимый с революцией ценностей. Ныне в официальном браке рождается меньшинство детей: от 30% в Исландии до 52% в Финляндии.

Контринтуитивно, но из 5 перечисленных стран самый высокий СКР в государстве с самой низкой долей рожденных в официальном браке детей — в Исландии. В стране в 2024 рождаемость составила около 1.53 ребёнка на женщину. Обратная ситуация в Финляндии: СКР 1.26 при сравнительном сохранении традиции заключения брака.

born in Russia

В 2023 году в России иностранки родили 50 тысяч детей — почти вдвое больше, чем в 2019-м. Но это менее 4% от всех новорожденных

В России боятся «замещения коренного населения мигрантами», а миграционная политика становится все более недружелюбной к приезжим. При этом миграция — один из немногих способов поддерживать численность населения страны на текущем уровне.

В 2023 году у 5,7% новорожденных хотя бы один родитель был иностранцем. В семьях россиян родилось 83% детей. В остальных случаях гражданство одного из родителей неизвестно, а второй — гражданин РФ.

Чаще всего в России рожают гражданки Таджикистана: 44% детей, чья мать — иностранка, родились именно у них. Их доля в общем числе рождений выросла с 0,4% в 2014 до 1,8% в 2023. Этот тренд можно объяснить интенсивностью миграции.

При этом в России нет системы поддержки и адаптации семей, приехавших из других стран. На мигрантов не распространяются меры поддержки демографии, а с 2025 года вступает в силу запрет брать в школы детей, не знающих русский язык.

Без миграции население не сможет расти. Чтобы сохранить текущие 146 млн человек, нужно ежегодно привлекать 390 тысяч мигрантов в течение 80 лет. Однако в последние годы этот прирост вдвое ниже.

нашол где то в телеграмме, сейчас уже не могу таки могу


⚫️О том, представители каких стран чаще всего становятся родителями в России, читайте в новом разборе «Если быть точным».

butzkaya

Госдуме призвали россиянок рожать до 35 лет. После этого возраста количество генетических мутаций в яйцеклетках женщины возрастает в геометрической прогрессии, заявила депутат Татьяна Буцкая. «Это же нельзя никак не вылечить, не отрегулировать, никак, ничего. Поэтому рожать надо до 35», добавила она.

ccskrf

demography

Путин о демографии. 

Рассказывает редактор Русской службы Би-би-си Ольга Шамина

Демография — одна из любимых тем Владимира Путина. Российские власти пытаются повысить рождаемость в России уже несколько десятилетий — пока не слишком успешно.

«Уровень рождаемости, к сожалению, упал до 1,41%, это очень мало», — заявил Путин. По его словам, чтобы население росло, нужно повысить уровень рождаемости до 2,3%, заявил президент.

Россия в последние годы действительно оказалась в демографическом яме. Об этом демографы предупреждали еще несколько лет назад. Причины, по словам Путина, как раз в сложном прошлом. Резкий спад рождаемости был во время Великой отечественной войне и в 1990-е годы после развала СССР — «такой же результат, как после войны», объясняет Путин.

Тут он действительно прав: демографы говорят о том, что кризисы в России совпадали в последние годы со взрослением немногочисленных поколений. Но Путин умолчал, что то же самое произошло в 2022 году. На рынок труда и в детородный возраст вышло малочисленное поколение 1990-х годов — и в это время Россия начала полномасштабное вторжение в Украину.

И это не может ударить по демографии, во-первых, просто из-за массового ухода мужчин на войну. Во-вторых, в периоды потрясений — к которым точно можно отнести войну — многие откладывают рождение детей, несмотря на все выплаты со стороны государства.

Повысить рождаемость власти пытаются уже несколько десятилетий. В 2012, 2018 и в 2024 годах Путин каждый раз представлял программу развития России — каждый раз это происходило после его очередного переизбрания. В каждой этой программе были предусмотрены меры по поддержке демографии — и пока к серьезному росту рождаемости они не привели.

Подробнее читайте в нашей трансляции: https://bbc.in/4glctcp

🔗 Читать нас без VPN можно здесь: bit.ly/bbcrussian

low fertility

Страны с самой низкой рождаемостью в 2024

Наиболее активно в этом году вымирают богатые страны Азии: Тайвань, Южная Корея (коэффициент фертильности - число детей на женщину - там сейчас составляет 1.1) и Сингапур. Примерно на уровне Сингапура (1.2 ребёнка на женщину): Украина, Гонконг и Макао

Из стран Европы в главный мировых антилидерах также Молдова, Италия, Испания, Польша, Босния и Герцеговина и Беларусь. Мы тоже должны быть в этом списке, кстати (1.32 в этом году), но инфографика делалась по международным данным, а они сейчас существование России нередко игнорируют

lped

Уважаемые коллеги,

23 декабря состоится очередной научный семинар Лаборатории экономики народонаселения и демографии экономического факультета МГУ М.В. Ломоносова.

С докладом по теме 

«Статистическая оценка международной политики в области рождаемости». 

вы поступите заведующим сектором воспроизводства населения и демографической политики , к.э.н. В.Н. Архангельский.

Начало семинара в 14 часов, аудитория П 4.

 

Присутствие сотрудников ЛЭНД обязательно.

При наличии объективной причины для включения возможно подключение к сети.  

По окончании семинара - подведение итогов года за чашкой чая в 458 (или 456) обычных.  

maternity capital

Экономист Наталья Зубаревич — о результатах и перспективах демографической политики России

Чиновник — он же подневольный человек. Ему сказано — он начинает фонтанировать идеями и такими предложениями, которые опробованы в массе стран и мало что дали. Маткапитал был хорошей историей, но опыт других стран показывает, что маткапитал вечного влияния не оказывает. Он работает какое-то количество лет, а потом перестаёт влиять на, извините, "прокреативное" поведение семей. В результате мы пришли к тому, [к чему] и другие страны — что начинали с 1,3 [ребёнка на семью], догнали это до 1,78, что здорово, и рухнули до 1,44. Мы прошли ровно тем путём, которым прошли страны, которые раньше нас использовали этот инструмент.

Что будет дальше? Рождаемость первых детей продолжает сокращаться, рождаемость вторых детей продолжает сокращаться, и только рождаемость третьих детей стабилизировалась и некоторое время даже тихонечко росла. И причина там — спасибо Северному Кавказу, горному Алтаю и Тыве, и сельской Якутии. Если раньше третьи дети водились в городских образованных зарабатывающих семьях, то сейчас, у меня такое ощущение, это остаточные явления незавершённого демографического перехода в тех регионах, которые ещё не отвыкли рожать».

🔗 Смотрите полное интервью с Натальей Зубаревич на YouTube-канале «BILD на русском»

@BILD_Russian

Comprehensive analyses of fertility trends

Comprehensive analyses of fertility trends in the Russian Federation during the past half century

The transformation of traditional childbearing patterns of early family formation to later
family formation characterized recent fertility trends in Russia. These were intrinsically interwoven with fundamental changes in all aspects of life of young people in the 1990s and the 2000s. The past quarter century was also marked by concern with low fertility and attempts to increase fertility in the early 1980s and the late 2000s. The family policies of the 1980s failed to raise fertility. Preliminary analyses indicate that the fate of the 2007 policies could be similar. In both cases the main emphasis was on material birth and child benefits, parental leaves and child care. Presumably insufficient attention was devoted to improving living conditions of young people and promoting gender equality. Will government efforts to raise fertility during the 2010s be sufficiently effective to offset economic and social forces challenging childbearing? As of 2012 the outlook for a future fertility increase does not appear hopeful.

PRONATALIST POLICY

THE MODEST DEMOGRAPHIC RESULTS OF PRONATALIST POLICY AGAINST THE BACKGROUND OF THE LONG-TERM EVOLUTION OF FERTILITY IN RUSSIA

SERGEI ZAKHAROV 

The idea of an extraordinary growth in fertility in Russia is widespread in the Russian expert community and media space. This increase is believed to be indicative of the positive results of the special financial measures taken by the government after 2006 to stimulate fertility. The author’s viewpoint is more reserved. There are some positive developments, but their significance is quite insufficient to view the future of Russian fertility through rose-colored glasses. With this paper, we continue our previous long-term research in the field of in-depth demographic analysis of Russian fertility, incorporating the latest official statistical data for 2014. The paper provides an overview of the trends of key fertility indicators over a few decades, as well as developing some approaches to cohort fertility analysis in order to obtain more reliable projections. In the first part, we examine period fertility indicators (for calendar years), taking into account the latest changes in the structural characteristics of the Russian model of fertility that have occurred over the past several decades. In the second part of the article, we analyse cohort fertility indicators of generations of women whose actual and expected reproductive activity has been occurring in the second half of the twentieth and the first decades of the twenty-first centuries.

Problems and Prospects

Fertility, Nuptiality, and Family Planning in Russia

The dramatic 1988-1996 fertility decline and negative rate of natural increase in Russia after 1992 shocked public officials and many others around the world. As a result, these and other demographic phenomena have become the foci of unprecedented attention by politicians, the mass media, professionals, and dilettantes. Consequently, there are numerous population forecasts and various predictions, most of which predict and warn of depopulation-caused apocalypses and drastic deterioration of the nation's genetic pool. At the behest of Communists, self-proclaimed national patriots, and church fundamentalists, the Russian Duma is earnestly discussing legislation related to the "extraordinary demographic situation in the country." Among proposed measures "to salvage the nation" are laws to restrict abortion rights, to legally oblige married couples to deliver at least one child, to provide exorbitant benefits for giving birth to a second and third child, to ban family-planning associations, to ban advertisement of contraceptives, and to promote many other ideas, some of which have been tried in Italy, Spain, Germany, and the USSR during the times of Mussolini, Franco, Hitler, and Stalin. Amid this hullabaloo, professional judgments of the few and relatively quiet specialists who are engaged in collecting and analyzing population statistics are barely audible. I have expressed my view on long-term trends in the dynamics of Russian fertility and nuptiality and their short-term oscillations. I believe that adopting patterns of "Western" reproductive and matrimonial behavior in the 1990s stands behind life-cycle changes of advanced social groups in Russia. One cannot rule out that a new economic reality will also spur transition to a new fertility pattern in Russia. The responsibility for the consequences of marriage and its "economics" will undoubtedly grow and inevitably lead to an increase in the age of first marriage and of first childbirth. As a result, a new fertility pattern may take shape even sooner than current evolutionary changes.

the first swallow

Мать бросила новорожденную дочь умирать в унитазе — девушка родила в туалете и перерезала пуповину. После этого она просто оставила малышку в унитазе и ушла дожидаться скорую, которая констатировала смерть младенца. 

🔥 Москва не спит

Family Planning in Russia

Fertility, Nuptiality, and Family Planning in Russia: Problems and Prospects

Sergei Zakharov

The dramatic 1988-1996 fertility decline and negative rate of natural increase in Russia after 1992 shocked public officials and many others around the world. As a result, these and other demographic phenomena have become the foci of unprecedented attention by politicians, the mass media, professionals, and dilettantes. Consequently, there are numerous population forecasts and various predictions, most of which predict and warn of depopulation-caused apocalypses and drastic deterioration of the nation's genetic pool. At the behest of Communists, self-proclaimed national patriots, and church fundamentalists, the Russian Duma is earnestly discussing legislation related to the "extraordinary demographic situation in the country." Among proposed measures "to salvage the nation" are laws to restrict abortion rights, to legally oblige married couples to deliver at least one child, to provide exorbitant benefits for giving birth to a second and third child, to ban family-planning associations, to ban advertisement of contraceptives, and to promote many other ideas, some of which have been tried in Italy, Spain, Germany, and the USSR during the times of Mussolini, Franco, Hitler, and Stalin. Amid this hullabaloo, professional judgments of the few and relatively quiet specialists who are engaged in collecting and analyzing population statistics are barely audible. I have expressed my view on long-term trends in the dynamics of Russian fertility and nuptiality and their short-term oscillations. I believe that adopting patterns of "Western" reproductive and matrimonial behavior in the 1990s stands behind life-cycle changes of advanced social groups in Russia. One cannot rule out that a new economic reality will also spur transition to a new fertility pattern in Russia. The responsibility for the consequences of marriage and its "economics" will undoubtedly grow and inevitably lead to an increase in the age of first marriage and of first childbirth. As a result, a new fertility pattern may take shape even sooner than current evolutionary change.

THE MODEST DEMOGRAPHIC RESULTS OF PRO NATALIST POLICY

AGAINST THE BACKGROUND OF THE-TERM EVOLUTION OF FERTILITY IN RUSSIA

SERGEI ZAKHAROV 

The idea of an extraordinary growth in fertility in Russia is widespread in the Russian expert community and media space. This increase is believed to be indicative of the positive results of the special financial measures taken by the government after 2006 to stimulate fertility. 

The author’s viewpoint is more reserved. There are some positive developments, but their significance is quite insufficient to view the future of Russian fertility through rose colored glasses. 

With this paper, we continue our previous long-term research in the field of in depth demographic analysis of Russian fertility, incorporating the latest official statistical data for 2014. The paper provides an overview of the trends of key fertility indicators over a few decades, as well as developing some approaches to cohort fertility analysis in order to obtain more reliable projections. 

In the first part, we examine period fertility indicators (for calendar years), taking into account the latest changes in the structural characteristics of the Russian model of fertility that have occurred over the past several decades. 

In the second part of the article, we analyse cohort fertility indicators of generations of women whose actual and expected reproductive activity has been occurring in the second half of the twentieth and the first decades of the twenty-first centuries.

Comprehensive Analyses of Fertility Trends in the Russian Federation

during the Past Half Century 

Tomas Frejka, Independent consultant 

Sergei Zakharov, Institute of Demography, Higher School of Economics, Moscow 

The transformation of traditional childbearing patterns of early family formation to later family formation characterized recent fertility trends in Russia. These were intrinsically interwoven with fundamental changes in all aspects of life of young people in the 1990s and the 2000s. The past quarter century was also marked by concern with low fertility and attempts to increase fertility in the early 1980s and the late 2000s. The family policies of the 1980s failed to raise fertility. Preliminary analyses indicate that the fate of the 2007 policies could be similar. In both cases the main emphasis was on material birth and child benefits, parental leaves and child care. Presumably insufficient attention was devoted to improving living conditions of young people and promoting gender equality. Will government efforts to raise fertility during the 2010s be sufficiently effective to offset economic and social forces challenging childbearing? As of 2012 the outlook for a future fertility increase does not appear hopeful.

Regional Features

Региональные особенности контроля рождаемости в России в 2018–2022 гг.

Виктория Ивановна Сакевич Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»
Борис Петрович Денисов Московский Государственный Университет имени М.В. Ломоносова

Статья посвящена территориальному анализу показателей абортов в России. Основным источником данных послужила официальная статистика прерываний беременности, методология которой начиная с 2018 г. позволяет получить информацию, не доступную в предыдущие годы. Рассматриваются различия между регионами по уровню искусственных и самопроизвольных абортов, по доле абортов, выполненных в негосударственном секторе здравоохранения, по частоте использования медикаментозного метода прерывания беременности. Показано, что при общей тенденции снижения уровня абортов в России сохраняются значительные межрегиональные различия. В целом отмечается увеличение уровня абортов с запада на восток и с юга на север. Около 2/3 россиянок репродуктивного возраста проживают в регионах с низким и очень низким уровнем искусственных абортов, тогда как 16% – в регионах с относительно высоким уровнем искусственных абортов, и ожидаемого уменьшения дисперсии за изучаемый период не произошло. Авторы делают вывод, что сравнивать регионы страны по общему числу абортов не имеет большого смысла, поскольку соотношение искусственных и самопроизвольных абортов среди беременностей с абортивным исходом сильно разнится между регионами. Также в статье показано, что происходит перераспределение искусственных абортов в сторону частного сектора здравоохранения, что актуализирует проблему ограниченной доступности медицинской помощи в рамках ОМС. В ряде регионов на негосударственный сектор здравоохранения приходится более половины искусственных абортов. Женщины ищут качественные услуги, отдавая предпочтение более безопасному медикаментозному методу прерывания беременности, который намного чаще практикуется в частных клиниках, чем в государственных.

asian fertility

Рождаемость в странах Азии

Полезная картинка для тех, кто ещё верит в "безумно растущее население Китая" и вот это вот всё: рождаемость в Китае в 2024 составила 1.2 ребёнка на женщину! Для поддержания населения на постоянном уровне, напомним, нужно где-то 2.1 ребёнка на женщину. 1.2 - это что-то, близкое к катастрофе, а 0.9, как в Южной Корее - это уже катастрофа, причём тяжелейшая.

Более того, во другой из двух самых населённых стран мира - Индии - рождаемость уже опустилась до 2 детей на женщину, так что и население Индии где-то скоро начнёт снижаться.

В целом же, хотя в среднем по Азии рождаемость пока ещё обеспечивает прирост населения (2.17 ребёнка на женщину), на таком уровне эта цифра держится за счёт Средней Азии и Ближнего Востока. В большей части стран ЮВА, к примеру, она уже опустилась ко вполне себе европейским уровням

How Can Korea Respond to Its Population Crisis?

Raquel Wojnar
Communications Manager

How can South Korea address the causes and consequences of its record-low fertility rates? Its leaders must first untangle some deep-rooted cultural issues around gender, argues PRB President and CEO Jennifer D. Sciubba.

“Korea should acknowledge that its population issues are primarily gender issues,” Sciubba said. “Leaders in the public and private sectors seem to fully accept this idea, but they say the broader public isn’t on board. So, what to do?”

Sciubba addressed Korea’s low fertility on June 19 during her remarks at the 15th EDAILY Strategy Forum in Seoul, which brought together policymakers, business leaders, and researchers to discuss the country’s demographic future. She spoke alongside former Prime Minister of Finland Esko Aho and Ha-nam Bang, South Korea’s former Minister of Employment and Labor.

In June, South Korean President Yoon Suk Yeol declared a “national emergency” over the country’s plummeting birth rates and a shrinking population. The country has had the world’s lowest fertility rate for years; the average woman has 0.72 children, and South Korea sees more deaths than births each year, leading to population declines.

Over the years, the government has used various incentives to try to encourage young people to have children. While Yoon is creating a new government ministry, tentatively called the Ministry of Population Strategy and Planning, to address its demographic challenges, some new policies continue to paint low fertility as an economic issue and thus are unlikely to move the needle, Sciubba said.

The government has cited high housing prices, education costs, and long working hours as factors contributing to the low fertility rate. But a growing number of Korean women are eschewing dating, marriage and childbirth, citing pervasive sexism and chauvinism in Korean culture.

But cultures do change, Sciubba noted. “South Korea’s leaders successfully corrected the country’s egregious gender imbalance at birth in less than a generation by reforming patriarchal laws, trumping cultural practices,” she said. Some of Yoon’s new measures address inequalities between men and women—for example, aiming to increase uptake of paternity leave, now at 6.8%, to 50%, and implementing flexible working hours. But Sciubba worries the government won’t be able to enforce such policies without putting undue pressure on businesses.

Describing low fertility as a national emergency is a way to mobilize resources but risks putting undue pressure on couples, particularly women, to have more babies as the primary solution to the country’s shifting demographics instead of focusing on broader issues with work, caregiving, and gender equity, Sciubba added.

South Korea is not alone in experiencing low fertility and depopulation—the UN reports that 63 countries and areas have already passed peak population, and fertility in the United States is at a historic low. ​​The question many world leaders should now be asking is how to plan for the strain that an aging and shrinking society puts on the care economy and the workforce, Sciubba says. PRB recently explored how the United States could develop policies to address its care worker shortage and promote gender equity in care work. Meanwhile, countries on the other side of the demographic divide must take steps to capitalize on a booming working-age population, Sciubba said; PRB and partner CREG will dive into this issue with leaders from Burkina Faso, Gambia, Mali, Senegal, and Togo in a public event on August 6

If you haven't given birth, you're not a woman

«Не рожала — не женщина». В РПЦ начали презирать женщин, отказавшихся от рождения детей.

no money

Депутат Госдумы Ирина Филатова рассказала, как повысить рождаемость.

Она уверена, что традиционные ценности недопустимо заменять «потребительством, саморазвитием, кошечками и собачками». «Думать, что выделение денег на стимулирование рождаемости достаточно для решения проблемы — большое заблуждение. Не деньги — залог воспроизводства населения, а воспитание, морально-этические и религиозные рамки», — заявила депутат.

🔵 Bloomberg