reproductive health services

УСЛУГИ ПО ОХРАНЕ СЕКСУАЛЬНОГО И РЕПРОДУКТИВНОГО ЗДОРОВЬЯ ДЛЯ ПОДРОСТКОВ И МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ ПОДВЕРЖЕННЫХ НАИБОЛЬШЕМУ РИСКУ

Безопасный и успешный переход из подросткового возраста во взрослую жизнь является правом каждого ребенка. Но многие молодые люди борются одновременно с переходом, связанным с отъездом из дома, поиском работы, принятием на себя полной ответственности за свое здоровье, формирование новых отношений и участие в общественной жизни. Для многих молодых людей, период полового созревания - биологического начала в подростковом возрасте - приносит не только изменения их тела, но также новые уязвимости для нарушения прав человека, в частности в сферах сексуальности, брака и деторождения.

Так как молодые люди подвергаются в этот период фундаментальным изменениям, их сексуальное и репродуктивное здоровье имеет решающее значение. Доступ к службам сексуального и репродуктивного здоровья и информации, и отстаивание своих репродуктивных прав, обеспечивают не только то, что подростки могут вырасти и безопасно реализовать свой потенциал на индивидуальном уровне. Это также имеет ощутимые положительные эффекты для общества в целом, так как инвестиции в здоровье молодых людей и предоставление им возможности принимать ответственные решения об их репродуктивной жизни укрепляет человеческий капитал, необходимый для процветания стран.

В Восточной Европе и Центральной Азии, значительный прогресс был сделан в достижении целей и задач, поставленных в Программе действий, принятой в 1994 году на Международной Конференции по Народонаселению и Развитию (МКНР) и в Целях Развития Тысячелетия, в том числе, в отношении сексуального и репродуктивного здоровья молодых людей. Но многое еще предстоит сделать, чтобы удалить неравенства и оставшиеся барьеры на пути доступа к услугам и информации, а в регионе по-прежнему наблюдаются высокие темпы подростковой беременности и абортов [любопытно, что за темпы? — никак не определены], а также растущий уровень заболеваемости инфекциями, передаваемыми половым путем, включая ВИЧ, среди молодых людей. В результате, слишком много молодых людей сталкиваются с угрозами для их здоровья, вынуждены бросить школу, встречают трудности в поисках работы и не в состоянии полностью реализовать свой потенциал.

В ответ на эти проблемы, Региональное бюро ЮНФПА для стран Восточной Европы и Центральной Азии и базирующийся в Анкаре Международный Детский Центр разработали долгосрочную и всеобъемлющую стратегию обучения, для укрепления потенциала поставщиков услуг в предоставлении качественных услуг в области сексуального и репродуктивного здоровья подросткам и молодежи, включая тех, кто наиболее подвержен рискам.

Этот пакет обучения был разработан и протестирован с участием представителей из 15 стран региона (Албания, Азербайджан, Беларусь, Болгария, Грузия, Казахстан, Кыргызстан, бывшая югославская Республика Македония [теперь северная Македония], Республика Молдова, Россия, Сербия, Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан, [но не Украина] Турция). Он отражает перспективы и потребности клиентов и первой линии - поставщиков услуг - медицинских и немедицинских. Группы внесли ценные указания в производство материалов.

Мы рады иметь возможность представить этот пакет, и считаем, что это послужит укреплению потенциала специалистов в области здравоохранения в регионе, для обеспечения качества услуг сексуального и репродуктивного здоровья для подверженных рискам подростков и молодого населения.

Учебное пособие для медицинских работников

В настоящем докладе выражены мнения авторов, и они не обязательно отражают мнения ЮНФПА, Организация Объединенных Наций или любой из его аффилированных организаций

Census bureau data

In our new open-access research brief, @dcvanriper and I argue that the emperor is buck naked. 1/x https://t.co/N88ty4MbXe pic.twitter.com/IdqKJaOJSu

— Steven Ruggles (@HistDem) August 24, 2021

risk mgt?

Немецкие и шведские ученые проанализировали риски, которые влечет за собой потепление климата Земли. Результат их научных изысканий опубликован на сайте Earth System Dynamics.

С помощью IT-технологий исследователи воссоздали три миллиона сценариев развития событий в случае потепления климата всего на два градуса. Около 30 процентов этих сценариев приводят к катастрофе. Так называемый эффект домино необратимо изменит жизнь всей планеты - к такому выводу пришли ученые.

Авторы публикации подчеркивают, что к их исследованию нужно относиться не как к прогнозу, а как к "анализу рисков". Однако, по их словам, "результаты все равно вызывают опасения".

The Coronavirus Risk Matrix

The UK is preparing to enter a lockdown phase similar to those across Europe and the rest of the world [текст от 19 марта]. Travel restrictions and quarantine measures are necessary to inhibit the spread of the novel Covid-19, but such restrictions also threaten global GDP growth and put healthcare businesses at risk. This EIU update will address the ‘high impact’ factors outlined in our Coronavirus Risk Matrix to assess how employee disruption, supply chain (API) disruption and reduction in demand are impacted by recent steps taken to reduce the movement of people and products in an effort to prevent contamination.

Employee disruption

The coronavirus is already causing significant employee disruption across all industries, including healthcare. As measures to minimise the movement of people are enforced, organisations are no longer able to maintain a ‘business as usual’ approach which places increased strain on daily operations. To protect employees in the UK, most organisations are treating the coronavirus as qualifying for statutory sick pay (SSP) and communicating this to staff. Some employers might also offer more than SSP – ‘contractual’ sick pay.

To protect employers, the self-employed and public services, a package of measures was announced by the UK Chancellor to provide support for public services, individuals and businesses to ensure that the impact of the virus is minimised. Moreover, to protect small businesses, the government announced that the cost of providing 14 days SSP per employee would be refunded by the government in full for businesses with fewer than 250 employees.

Supply chain disruption

The Federal Drug Administration (FDA), European Medicines Agency (EMA), and the Medicines and Healthcare products Regulatory Agency (MHRA), are monitoring the supply chain closely. Severe disruptions to supply involving shortages of critical medical products – particularly with regards to active pharmaceutical ingredients (APIs) – are expected.

Generic drug providers who source APIs from countries such as China or India are likely to face supply chain issues. Pharmaceutical demand from China is incredibly high. In the United States, the import of Chinese pharmaceuticals has increased 76% within the last decade, with approximately 80% of the medicines sold being produced in China. As such, the implementation of import and export restrictions on Chinese goods poses a significant threat to the global pharmaceutical supply chain. India also plays a vital role in the global supply chain and relies on China for a large percentage of APIs. Any restriction in supply is likely to result in rising drug prices.

Regulators are responding by enforcing special measures. Last week, the UK government banned parallel exporting and “hoarding” of three drugs used to treat coronavirus patients in anticipation of shortages in Britain. Exports of AbbVie’s Kaletra/Aluvia, combination lopinavir and ritonavir, the generic drug chloroquine phosphate and the generic drug hydroxychloroquine were restricted to meet the needs of UK patients. Hydroxychloroquine was placed on the restricted list from the 14th of March, and Kaletra and chloroquine phosphate were added on the 26th of February.

Similarly, in the United States, FDA released guidance last week designed to limit drug shortages that include:

• Lengthening expiration dates
• Requiring risk management plans
• Improved data sharing
• More accurate supply chain monitoring

The FDA continues to monitor 20 drugs that may become scarce as a result of the supply chain interruptions between China and the USA. While regulators maintain a strategic stockpile of drugs and medical supplies, these could fall short. To compound the issue further, pharmaceutical companies have shifted from stockpiling goods in warehouses to a “just in time” logistics model that ships products as the need arises – reducing costs but also increasing the likelihood of shortages.

Fundamentally, manufacturers will need to diversify and collaborate in order to mitigate risk, just as concerns are raised that some countries could look to nationalise the supply chain. No one organisation or country has adequate capacity to supply the world and ultimately cooperation and data sharing will be required in order to ensure the world remains fully supplied.

Reduction in demand

Brand pharmaceutical manufacturers and suppliers are likely to see a spike in demand for specific treatments, notably antivirals. However, the converse is also expected whereby demand for other pharmaceuticals may drop. This will occur as patients with other conditions are reluctant to visit their GP and are less willing to travel to pharmacies to collect prescriptions. The cancellation of non-emergency procedures and appointments to alleviate pressure on the NHS is also likely to reduce pharmaceutical demand. In the longer term, innovative drug developers may be impacted by slowing demand from China, a substantial growth market for international pharmaceuticals. These major shifts in demand will place strain upon systems, putting manufacturing risk mitigation strategies and capacity to the test.

Coronavirus Hub

frequency is a risk of death

Шведские ученые пришли к выводу, что частота сердечных сокращений в состоянии покоя, равная 75 ударам в минуту, удваивает риск преждевременной смерти среди мужчин. Об этом сообщается в пресс-релизе на MedicalXpress.

В исследовании, начавшемся в 1993 году, приняли участие 798 человек (все они родились в 1943 году), заполнившие анкеты, в которых они описывали свой образ жизни, указывали уровень испытываемого стресса и историю сердечно-сосудистых заболеваний в семье. Добровольцы также прошли медицинское обследование, по результатам которого сформировались четыре группы: люди с частотой сердечных сокращений меньше 55 ударов в минуту, 56-65 ударов в минуту, 66-75 ударов в минуту и более 75 ударов в минуту.

Участники повторно проходили измерение частоты сердечных сокращений в 2003 и 2014 годах. За 21 год мониторинга умерли 119 человек, у 237 развились сердечно-сосудистые заболевания, а у 113 — ишемическая болезнь сердца. Те, у кого в 1993 году частота превышала 55 ударов в минуту, чаще были курильщиками, вели малоактивный образ жизни и проявляли склонность к стрессу. Однако те, у кого этот показатель равнялся 75 ударам в минуту, в два раза чаще умирали от сердечно-сосудистых заболеваний и других причин.

your odds of getting pregnant at every age

Do you know your odds of getting #pregnant at every age? Here’s the #fertility chart women rarely see even though we should all have had it memorized. #infertility #ttc pic.twitter.com/eGbkQHIiR5

— Fertility Resilience (@drsilviafox) May 10, 2018

Estimating abortion safety

advancements and challenges

In The Lancet, Bela Ganatra and colleagues [1] present an innovative and important analysis of global abortion safety, in which they attempt to move beyond the binary understanding (safe or unsafe) of abortion safety. As the availability of misoprostol increases, and abortion telemedicine services reach more women worldwide, fewer women are undergoing abortions with invasive or outdated methods and more women are having abortions outside of formal health-care systems. [2] These changes prompt a need for rethinking how we view and measure abortion safety. Therefore, the study by Ganatra and colleagues is very timely.

The approach used in the study, although it had limitations, offers a more nuanced gradation of safety: abortions were classified as safe or unsafe, and unsafe abortions were further divided into less-safe and least-safe categories. This three-tiered classification focused on two technical aspects of the abortion process (abortion provider and method) and is said by the authors to be aligned with the conceptual definition of unsafe abortion used by WHO. However, the safety classification did not consider abortion outcomes, as was recommended by Sedgh and colleages. [3] Outcomes were instead considered by examining the association between abortion safety and case fatality rates.

An editorial [4] on how to operationalise and interpret the WHO definition of unsafe abortion states that, rather than a binary measure, abortion safety should be characterised along a risk continuum, which is affected by contextual factors, such as abortion laws and presence of stigma. The model and analysis used by Ganatra and colleagues did, to some extent, take the social and legal context into account. The authors divided factors affecting abortion safety into five conceptual domains: abortion service delivery environment; legal context of abortion; financial access to services; abortion stigma; and development. However, the model predictors used cannot be said to completely represent these domains because of the unavailability of predictor data. For example, although gender inequality might be the best available proxy for stigma, measures of gender inequality and data on the abortion process (provider type and abortion method) cannot capture all scenarios. Abortion stigma has a substantial impact on access to both safe abortion and post-abortion care. Young women who seek abortion (including from trained providers using evidence-based methods) sometimes turn to unsafe methods to manage bleeding and delay seeking care for complications because of costs and fear of stigma, exposure, and legal repercussions. [5] Not accounting for these types of outcomes results in an incomplete picture. Efforts are needed to measure and quantify abortion stigma to understand its implications for safety and quality of care.

Another issue, recognised by the authors, is the poor association between drug registration and availability. Registration of mifepristone and misoprostol provides no assurance of the drugs being available or of high quality. [6] The emergence of telemedicine services and mifepristone and misoprostol sold on the black market have further confounded the issue. [7] Additionally, information about availability of health-care providers who are willing and able to provide abortion care could be considered for future estimates because these providers are crucial for access to health care. [8], [9] It is unclear whether the proportion of abortions estimated as safe by the authors (54·9%, 90% uncertainty interval 49·9–59·4) would remain the same if data on availability of mifepristone, misoprostol, and health-care providers; stigma; and abortion outcomes had been obtainable and taken into account.

It is remarkable that, despite being preventable, 25·1 million unsafe abortions were estimated to have occurred annually between 2010 and 2014, 97% in low-income regions. Ganatra and colleagues emphasise the importance of liberal abortion laws, economic development, evidence-based medicine, and gender equality for abortion safety. Their findings raise the question of how WHO can work with member states to increase access to safe abortion care and to step up progress towards the Sustainable Development Goals (SDGs). The current SDG indicators do not include any specific measures of abortion access, safety, or quality of care, [10] which we believe is detrimental to monitoring progress. It is time to implement evidence-based policies, programmes, and services that promote, protect, and fulfil the sexual and reproductive rights of all individuals worldwide.

KG-D declares no competing interests. AC serves as a part-time consultant to the Department of Reproductive Health and Research at WHO, but was not involved in the study commented on here.

References

1 Ganatra, B, Gerdts, C, Rossier, C et al. Global, regional, and subregional classification of abortions by safety: estimates for 2010–14. (published online Sept 27.)Lancet. 2017;
http://dx.doi.org/10.1016/S0140-6736(17)31794-4
View in Article
| Summary
| Full Text
| Full Text PDF
| PubMed
| Scopus (1)
2 Gomperts, RJ, Jelinska, K, Davies, S et al. Using telemedicine for termination of pregnancy with mifepristone and misoprostol in settings where there is no access to safe services. BJOG. 2008; 115: 1171–1175
View in Article
| Crossref
| PubMed
| Scopus (0)
3 Sedgh, G, Filippi, V, Owoabi, OO et al. Insights from an expert group meeting on the definition and measurement of unsafe abortion. Int J Gynaecol Obstet. 2016; 134: 104–166
View in Article
| Crossref
| PubMed
| Scopus (3)
4 Ganatra, B, Tunçalp, Ö, Johnston, HB, Johnson, BR Jr, Gülmezoglu, AM, and Temmerman, M. From concept to measurement: operationalizing WHO's definition of unsafe abortion. Bull World Health Organ. 2014; 92: 155
View in Article
| Crossref
| PubMed
| Scopus (29)
5 Cleeve, A, Faxelid, E, Nalwadda, G et al. Abortion as agentive action: reproductive agency among young women seeking post-abortion care in Uganda. Cult Health Sex. 2017; 11: 1–15
View in Article
| Crossref
| Scopus (2)
6 Cleeve, A, Oguttu, M, Ganatra, B et al. Time to act—comprehensive abortion care in east Africa. Lancet Glob Health. 2016; 4: e601–e602
View in Article
| Summary
| Full Text
| Full Text PDF
| PubMed
| Scopus (5)
7 Iyengar, K, Iyengar, SD, and Danielsson, KG. Can India transition from informal abortion provision to safe and formal services?. Lancet Glob Health. 2016; 4: e357–e358
View in Article
| Summary
| Full Text
| Full Text PDF
| PubMed
| Scopus (3)
8 WHO. ((accessed June 9, 2017).)Health worker roles in providing safe abortion care and post-abortion contraception. World Health Organization, Geneva; 2015
http://www.who.int/reproductivehealth/publications/unsafe_abortion/abortion-task-shifting/en
View in Article
9 Arthur, J, Fiala, C, Gemzell Danielsson, K et al. The dishonourable disobedience of not providing abortion. Eur J Contracept Reprod Health Care. 2017; 22: 81
View in Article
| Crossref
| PubMed
| Scopus (1)
10 Inter-Agency and Expert Group on Sustainable Development Goal Indicators. Revised list of global Sustainable Development Goal indicators. ((accessed June 9, 2017).)
https://unstats.un.org/sdgs/indicators/Official%20Revised%20List%20of%20global%20SDG%20indicators.pdf
View in Article 

ист: Volume 390, No. 10110, p2333–2334, 25 November 2017

Don’t Plan Your Trip Unless Check Out This Travel Risk Map

собственно карта тут  (2 вида: medical + road safety)
ис точник 

risks of current demographic situation

Круглый стол «Разработка мер по противодействию абортов и повышению рождаемости»
22 сентября 2016 г., 11:00. Государственная дума ФС РФ, зал. 610

Какие риски влечет за собой текущее демографическое состояние России?

• Во-первых, снижение численности людей трудоспособного возраста в совокупности с ростом численности пенсионеров и детей приведет к сильному повышению демографической нагрузки_. Последнее десятилетие демографы отмечали эффект «демографического дивиденда», когда при убыли общей численности населения наблюдается рост числа людей трудоспособного возраста. Но этот этап кратковременен и уже сменяется ситуацией, при которой убыль трудоспособного населения становится быстрой и неизбежной.
• Во-вторых, сокращение численности людей репродуктивного возраста, это скажется и на уровне рождаемости и на показателях брачности, что в перспективе усугубит демографический кризис.
• В-третьих, рост дефицита рабочей силы. Приспособительные механизмы должны быть выработаны уже сегодня, иначе при распространенном в управлении подходе, велика вероятность экономического кризиса.
• В-четвертых, сокращение доли русского населения в национальных республиках, что, в сочетании с высоким уровнем миграции, создает угрозы национальной безопасности: утрачивается связующая роль русского народа, появляются регионы, не отождествляющие себя с Россией, разрываются связи между народами на пространстве российской цивилизации_.
• В-пятых, сокращение численности молодежи повлечет за собой проблемы в системе профессионального образования, а затем в области формирования трудовых ресурсов, воспроизводства профессионального и интеллектуального потенциала страны.
• В-шестых, предпринятые по западному образцу проекты создания в России ювенальной юстиции, введения гендерного образования в школах, повлекут за собой разрушение традиционной модели семьи и усугубят демографический кризис.
• В-седьмых, при длительном формировании негативных демографических установок в перспективе существует вероятность их укоренения на уровне ментальности. Если это произойдет, то дальнейшая борьба с вымиранием страны станет практически безнадежной.

читать дальше со списком врагов

forecasting 2016

«Россия в кризисе: политические риски 2016 года»

Социологи прогнозируют возникновение колоссальной волны протестов в 2016 году

Руководитель отдела мониторинговых исследований ВЦИОМ Олег Чернозуб представил сенсационные цифры: если осенью 2014 года экономически неблагополучными признавали себя 16 % домохозяйств, в январе 2015 — 48 %, то сейчас — 60 %. «Интересно восприятие кризиса общественным сознанием. Сначала с первыми экономическими сложностями был взлет паники, потом мы зафиксировали легкую эйфорию. Май 2015 года становится пиком надежд, связанных с тем, что кризис не такой сложный. Но уже к концу 2015 общественное сознание снова начинает критически вопринимать кризис», — объяснил социолог.

С этого момента, по его словам, возникают риски 2016 года: «Угроза регионализации социального напряжения и, что особенно опасно для власти, ухудшение положения в благополучных регионах, таких как Москва, Татарстан, Башкортостан».

По словам Олега Чернозуба, даже если правительство попытается принять летом или весной компенсационные меры, рассчитывая снизить социальное напряжение к выборам в Госдуму, до общественного сознания их положительный эффект может просто не дойти за такие короткие сроки. «В отдельных регионах России на выборах 2016 года партию власти ожидает снижение электоральных результатов по сравнению с докризисными временами», — уверен социолог.

Политические издержки также коснутся губернаторского корпуса: исследование ВЦИОм показывает, что уже сейчас уровень доверия к местным властям колеблется на уровне 50 %, тогда как Владимиру Путину доверяют почти 80 % респондентов. «Население воспринимает экономическую реальность отдельно, а президента отдельно», — объясняет директор по исследованиям ВЦИОМ Владимир Петухов.

Директор департамента социологии Финансового университета Алексей Зубец приводит свою статистику: на сегодняшний момент 15 % населения заявляет, что им не хватает на питание. «А практика показывает, что локальные протесты начинаются с 16 %-17 %», — объясняет эксперт.

Директор «Агентства политических и экономических коммуникаций» Дмитрий Орлов также согласен, что в 2016 году в России появятся протестные регионы:

«Вопрос только в том, консолидируются ли эти протестные акции в общенациональные протестные движения, которые смогут изменить политическую систему на горизонте выборов в Госдуму?

Я уверен, что нет. Более того, и в 2018 году инерция патриотической мобилизации позволит Владимиру Путину снова стать президентом», — уверен политолог.

Между тем руководитель фонда «Петербургская политика» Михаил Виноградов прогнозирует некоторые политические риски и для президента тоже: «Все протестные акции, как правило, заканчиваются составлением апелляций и жалобных писем к Путину. Можно спорить, насколько это хорошо для власти. Но количество неудовлетворенных персонализированных запросов будет накапливаться, и вот это уже может стать проблемой», — замечает политолог. Среди рисков 2016 года эксперт выделил пять типов возможных протестов: политические (антигубернаторские, антимуниципальные), социальные (недовольство работников здравоохранения, образования), митинги против инфраструктурных изменений (платные паркови, строительство храмов в парках), за защиту устоев (против строительства новых памятников, ареста привычных для коллектива руководителей предприятий).

В свою очередь директор Международного центра политической экспертизы Евгений Минченко назвал главные риски для элиты при выборах в Госдуму 2016.

"Первый — это возможные конфликты внутри «Политбюро 2.0. (крупные элитные группы, имеющие позиции как в бизнесе, так и в госструктурах — прим.авт). Ведь это секторальная, сетевая система, ее участники передают друг другу приветы через силовиков или СМИ, никогда не общаясь напрямую. На выборах может быть то же самое», — прогнозирует политтехнолог, эксперт по внутриэлитным войнам.

Среди предвыборных угроз он также перечислил борьбу отраслевых лобби (усиление роли силовиков, ВПК, сельского хозяйства), экспансию элиты национальных республик в другие регионы, превращение избирательных кампаний в референдумы по недоверию действующим губернаторам, конфликты местных и пришлых (Челябинск — Магнитогорск), назначенных глав городов и представителей муниципальной элиты, федерального и местного бизнесов.

Кроме того, отдельным пунктом социологи и политологи выделили появление острого запроса на политическую альтернативу на предстоящих выборах в Госдуму с учетом того, что Дмитрий Медведев возглавляет «Единую Россию» и одновременно занимает пост руководителя правительства, по отношению к к которому в настоящее время со стороны населения формируются острые протестные настроения.

Obesity 2015

In 2011, we published The Lancet’s first Series on obesity, which summarised the then available knowledge about its origins, economic and health burden (with projections for the future), and the physiology of weight control and maintenance. The Series concluded with science-based recommendations for action. In an accompanying Editorial, we called for a concerted response with five urgent messages.

Что сделано и какие успехи за прошедшее время?
всё стабильно, все на месте

жыРТРес2015 -- увага! полный Ж. букафъ

пояснения к шкале

Free Currency Mortgage

из ФБ (существенный рассуждизм):
[поза]Вчера случилось важное историческое событие - флэшмоб валютных заемщиков.
из каментов:

так понятно. несанкционированно заёмщики могут выйти только за свои деньги. другие какие-то права и ценности, отсутствие свободы слова, война, развал в социалке - ничем их не прошибёшь. а, извините. почитала плакаты четырёх видов. "своих не бросают, мы свои", "$ - нет", "нет валютному рабству", "путин. родина. закон..." красота... это вообще не тот контингент, но который дела заводят. увы и ах.А с какого перепугу валютные проститутки чего-то требуют? Когда они выбрали валюту в качестве своего инструмента для благополучия, всех остальных они считали лохами. Теперь, проиграв в эту лотерею, они требуют, чтобы "лохи" взяли на себя часть их проблем. Думаю, тех, кто против помощи валютным проституткам соберется в разы больше. И без всякой власти мы сможем им втолковать, что не гоже свои провалы в азартных увлечениях вешать на всех остальных

поэтому и не разогнали +

общий подход: вы для того и созданы, чтобы решать мои проблемы

абажаю это децкое +управление_рисками:
давайте революцию делать, а, если за жёппу возьмут -- нас мишкин папа отмажет

do you understand?

don't close your eyes
кто не понял -- слушает музычку и размвшляет: почему ?

потом пишет ответ турец каму -- Салта.ну

was it expected ?

Американский истеблишмент буквально тычет Обаму носом в очевидное и настаивает: «Западу нужно найти способ навредить Путину, не навредив при этом Америке. И такой способ есть. Надо убедить Саудовскую Аравию сделать за Запад всю грязную работу. Такой прецедент есть. Разгневанные советским вторжением в Афганистан в 1979 году саудиты открыли нефтяные вентили, что привело в середине 1980-х годов к снижению мировых цен на нефть до 20 долларов за баррель (в сегодняшних ценах). Сегодня достаточно намного меньшего понижения – с нынешних 107 долларов за баррель где-то до неполных 90 долларов – и России будет нанесен огромный финансовый и экономический ущерб. У американского президента есть все шансы превратить свою поездку в Королевство в один из крупнейших успехов американской дипломатии на Ближнем Востоке после череды провалов, взять реванш за Крым. 

gender smoking

Любопытно:

наименее курение распространено у мужчин с наиболее высоким уровнем образования и женщин с самым низким, видимо это верно и в случае с наибольшим распространением: у образованных женщин и необразованных мужчин

подробее см:

Andreeva, T. I. (2012). Differences by gender and education in responding to tobacco control measures implemented in Ukraine since 2005. Tobacco Control and Public Health in Eastern Europe, 2(2), 111-121. doi:10.6084/m9.figshare.105433