voice

Талибан запрещает женщинам разговаривать с женщинами

После того, как талибы пришли к власти в Афганистане в августе 2021 года, женщинам в стране запретили получать образование, путешествовать без сопровождения мужчины и разговаривать публично, особенно с мужчинами. Им не разрешается посещать парки, купаться и заниматься какими-либо видами спорта. Салоны красоты были тоже запрещены. Женские приюты пришлось закрыть, а закон об искоренении насилия в отношении женщин был отменён. Женщин часто публично избивают и сажают в тюрьму за «неисламское поведение» — под это «обвинение» может попасть что угодно.

Теперь Халид Ханафи, министр добродетели талибов, запретил женщинам публично разговаривать не только с мужчинами, но и с женщинами. Более того, согласно его заявлению, взрослым женщинам запрещено позволять другим взрослым женщинам слышать свои голоса. Таким образом, женщины должны воздержаться и от чтения Корана вслух в присутствии других женщин.

@BILD_Russian

gender

В России стали в два раза чаще приглашать на работу женщин, чем три года назад, пишут Известия.

Причём соискательниц всё активнее зовут на традиционно мужские вакансии — водителей, охранников, слесарей. Таким образом компании стремятся справиться с дефицитом кадров. Тем не менее гендерный разрыв в зарплатах пока не сокращается — в среднем доходы у женщин на треть ниже, чем у мужчин, отмечают аналитики.

На рынке труда в России вырос спрос на сотрудников женского пола: в первой половине 2024 года их стали приглашать на работу в два раза чаще (54 млн приглашений по вакансиям), чем три года назад (26 млн), пишут «Известия» со ссылкой на исследование hh.ru.

По версии аналитиков, работодатели таким способом стремятся справиться с дефицитом кадров, хотя при этом гендерный разрыв в окладах не сокращается — женщины продолжают зарабатывать на треть меньше, чем мужчины.

В сфере транспорта, перевозок, логистики доля приглашений для женщин выросла на 8% (29% всего), в отрасли домашнего и обслуживающего персонала (вакансии дворников, водителей, курьеров, официантов, охранников, уборщиков, воспитателей и администраторов) прибавилось 6% (47% всего), в сфере рабочего персонала — 5% (19% всего).

В первой половине 2024 года из общего числа приглашений на должности в отрасли информационных технологий 38% поступило соискателям женского пола. Также стало гораздо больше женщин, занимающих руководящие должности.

«Женщины в руководстве компаний, в том числе на позициях CEO, перестали быть исключением из правил. Если в первой половине 2021 года они получили 62,5 тыс. приглашений на вакансии высшего и среднего менеджмента, то в начале 2024-го — уже 291,4 тыс., то есть в 4,5 раза больше», — уточнила руководитель направления маркетинговых исследований hh.ru. Мария Игнатова.

Также в последние годы из-за пандемии и прочих внешних событий россияне чаще стали искать удаленную работу, что не всегда совпадает с требованиями компаний. В этом плане женщины охотнее соглашаются на работу из офиса, чем мужчины, а также на пятидневную рабочую неделю.

Progress in gender equality in Egypt

Progress in gender equality in Egypt

Abu Amara N., Ambrosetti E., Condon S. 

Egypt, like many countries in the world, has been witnessing over recent decades slow improvements in gender equality, in line with the evolving international political debate. In this study we are going to analyse changes in gender relations in Egypt using socio economic and demographic indicators. We will thus highlight the ways in which Egyptian society is evolving slowly towards more egalitarian behaviour and attitudes. We are going to focus on the issue of “wife abuse”, using the few quantitative studies existing on that topic for Egypt. At the same time we will analyse the role played by women associations in promoting gender equality and thereby reducing gender based violence. This socio-political process is reflected by the media (particularly independent media organs) in Egypt, as in other countries of the Middle East (Palestine, Jordan). Therefore we will analyse the social and media discourse regarding these issues.

seems like fake

В 2018 году трое учёных опубликовали 7 лженаучных статей под видом «гендерных исследований», собрав восторженные рецензии. Одна из статей состояла из переписанных фрагментов Mein Kampf

Трое учёных из США и Великобритании провели социальный эксперимент, на протяжении года публикуя в уважаемых социологических журналах статьи, состоящие из случайного набора выдуманных фактов.

В ходе проекта авторы написали 20 статей. За год топовые научные журналы, специализирующиеся на гендерных исследованиях, без вопросов опубликовали 7 из них.

Одна из статей содержала фрагменты из автобиографии Адольфа Гитлера, которая была замаскирована под исследование интерсекционального феминизма. Учёные заменили арийцев на женщин, а евреев на мужчин.

В других исследованиях учёные предлагали дрессировать мужчин как собак, чтобы предотвратить изнасилования. Также исследователи обвинили искусственный интеллект в «мужском империализме» и провели «дилдо-анализ», в ходе которого открыли диагноз «трансистерия»,

На каждую из статей рецензенты журналов писали хвалебные отзывы.

seems like fake

The Nobel Prize Gender Gap

2023 has been a banner year for women at the Nobel Prize, as four female laureates stand opposite seven male honorees. Perhaps more importantly though, three women, Claudia Goldin in Economic Sciences, Katalin Karikó in Medicine and Anne L'Huillier in Physics, were honored in fields that have been heavily male-dominated since the Nobel Prize's inception in 1901. Goldin, who was awarded the prize for “for having advanced our understanding of women’s labour market outcomes”, was only the third woman to win the Sveriges Riksbank Prize in Economic Sciences in Memory of Alfred Nobel, as it's officially called, and the first to be the sole winner in any year.

Marie Curie was the first female scientist to receive the Nobel Prize in 1903 and to this day, she's the only woman to be honored twice. There have been a total of 65 female Nobel laureates in the prize's long history, most of them in the peace and literature categories. The chart below shows a gender breakdown of all (non-institutional) Nobel Prize winners, illustrating the vast gender gap in laureates, especially in chemistry, physics and economics, where less than five percent of all winners have been female. The Nobel Peace Prize has most frequently been awarded to women, with Iranian human rights activist Narges Mohammadi becoming the 19th female laureate in the category this year. Mohammadi was honored for “for her fight against the oppression of women in Iran and her fight to promote human rights and freedom for all”. She is currently imprisoned in Tehran's infamous Evin Prison for her political activity.

Аn obstacle of feminization

How very disappointing to see this published in a respected evolutionary behavioural science journal in 2023. The argument that gender disparities in the workplace can be explained by women’s “choices”, determined by their evolved psychology, is incredibly simplistic & damaging pic.twitter.com/DY2wkaSm3L

— Rebecca Sear (@RebeccaSear) February 13, 2023

ЭТО РАЗВИТИЕ СЮДА

Women on Banknotes Remain Rare

Queen Elizabeth II of England was featured on more banknotes than any other woman by a long stretch. After her death, however, she might gradually disappear from world currencies. Australia announced last week that the late queen will not be included on new banknote issues. While British territories or Commonwealth countries could begin to feature the new British monarch, King Charles III, others - like Australia - will move away from royal motives.

Women on banknotes still remain rare around the world and a phase-out of Elizabeth could be expected to decrease their appearances on currency even more. But an analysis of global banknotes shows that countries which begin to feature women are likely to continue doing so. Between 2016 and 2023, the number of independent countries that had women on their banknotes rose only by a handful to 46 as of February 2023. At the same time, eight countries that had already placed women on currency started to feature more of them.

Among the countries upping the number of women on their bills are nations that could soon stop printing banknote evergreen Elizabeth. Canada started to feature anti-segregationist Viola Desmond in 2018, while the Bank of England added author Jane Austen in 2017. Australia has actually featured four women other than Elizabeth since the 1990s, while New Zealand and the Bahamas have banknotes depicting both Elizabeth II and a local female honorary.

More examples of women following women onto banknotes can be found in Latin America. Among the four countries in the region that feature at least three women on their bills is Mexico. In the 1970, the nun and writer Sor Juana Inés de la Cruz began to grace the country's currency. In 2010, artist Frida Kahlo was added and feminist Hermila Galindo as well as revolutionary Carmen Serdán followed in 2019. In much the same vein, Peru also started out with a religious figure, saint Rose of Lima, on their new Sol currency in the 1990s before historian María Rostworowski was added in 2021 together with two more women, Japanese-Peruvian painter Tilsa Tsuchiya and singer Chabuca Granda, showing how the scope of which women were featured gradually widened.

Elizabeth II's death could be bringing the biggest changes to the Caribbean, where seven Commonwealth countries currently feature her on all of their bills. (Six share the same currency, the Eastern Caribbean dollar.) The practice of British nations, dependencies and territories being able to mint their own currency has caused quite a few more of Elizabeth's effigies to be scattered around the globe - from the Isle of Man, Guernsey, Jersey, Gibraltar to St. Helena, the Falkland Islands and the Cayman Islands. Instead of featuring Elizabeth or Charles, nations could in the future go the way of another British territory, Bermuda, which has already all but done away with the seminal queen on their currency. The island has opted for depicting plants, animals and landscapes instead of notable figures - an approach inherently more neutral in gender questions. Curriencies devoid of famous faces - male or female - also exits in the Eurozone countries, Denmark, Brazil and Fiji, among others.

Women’s economic empowerment in sub-Saharan Africa: what do we know?

November 14, 2022 Eunice Williams

The centrality of women’s economic empowerment in achieving the sustainable development goals has attracted high level policy interest. Data limitations impede knowledge of its extent in Africa. Demographic and health surveys can, however, be used to study it, says Eunice Williams. She finds that women’s economic empowerment is low but variable within the region, and countries can be divided into five typologies.

 

Introduction

In 2015, United Nations member states adopted Sustainable Development Goals (SDGs) promising to leave no one behind. Gender equality and empowerment of women and girls is not only a stand-alone goal (SDG 5), but also a cross-cutting issue in several other goals (United Nations, 2015). In 2016, women’s economic empowerment, or WEE, was identified as the cornerstone for achieving the SDGs, and a requirement for poverty eradication (United Nations, 2016). Despite its policy relevance, there is inadequate evidence to track its progress.

According to UNECA’s Africa 2020 SDGs Progress Dashboard, indicators for the fifth goal (SDGs 5) are insufficient to provide the full picture of progress due to data gaps (Sustainable Development Goals Center for Africa and Sustainable Development Solutions Network, 2020). Since women’s economic empowerment is central for sustainable and gender transformative development, we need to find innovative ways of using existing data to track its progress. Cross-sectional household surveys already conducted in most African countries could be the answer to this challenge.

The Demographic and Health Surveys (DHS) provide standardised cross-sectional data at the household level and are widely available. They even include an empowerment module. In a recently published study, we analysed these data in 33 African countries constructing an economic empowerment score for each one (Williams et al, 2022). The score takes into account women’s post-primary education attainment, employment, income earning, decision-making abilities on use of own or partner’s income, and land ownership.

Women’s economic empowerment is low but varies by country

Women’s economic empowerment is at low levels in Africa: 3 out of 9 on average (Figure 1). The lowest level we found was 1.5 in Niger and the highest was 4.1 in South Africa.

These low levels of economic empowerment could be explained by various barriers preventing women from accessing and controlling economic opportunities and assets, in addition to a heavy burden of unpaid care work. For example, underlying socio-cultural norms that dictate unequal gender relations and attitudes likely hold back women’s agency and curtail their empowerment. Gender discrimination in the labour market leads to a lower earning potential among women compared to men. In addition, in some cases, even if women own land, they may not be able to access agricultural production assets or produce markets because patriarchal societies limit their economic independence.

Similarities and differences in women’s economic empowerment across countries

The observed levels of women’s economic empowerment are closely linked to three key factors: educational attainment, employment, and land ownership. The various combinations of the presence or absence of the above three factors result in different types of women’s economic empowerment that vary across countries. We identified five different typologies of women’s economic empowerment in sub-Saharan Africa countries as shown in Table 1:

1) instrumental agency explained by high educational attainment;

2) instrumental agency explained by land ownership;

3) individual economic advancement explained by high employment rates;

4) basic level economic empowerment; and

5) low-level economic empowerment, where the three factors are, on average, almost non-existent.

Instrumental agency refers to exercising one’s capabilities and choice through influence or control over decisions within the household, while economic advancement entails economic gain and success, and is measured using productivity and earnings in terms of increased income, savings or business profits. These five typologies show the main “drivers” of observed women’s economic empowerment at the household level for each set of countries, highlighting the areas that should be improved to further enhance economic empowerment.
Countries in the first category have the highest WEE score, driven by high post-primary education attainment, which contributes to both autonomy and influence on economic decisions at household level. In the second category, land ownership increases women’s bargaining power, allowing women to participate more fully in household economic decisions. Countries in the third category have high levels of employment. However, other than providing income, high employment has not translated to increased autonomy and decision-making at the household level, mainly because women tend to work in low-quality jobs or small-scale enterprises. The fourth category consist of countries where land ownership and employment contribute to some economic empowerment, but not substantially, while education attainment is generally low. The last category consists of countries with limited evidence of economic empowerment based on the three identified components.

Six countries included in Figure 1 are missing in Table 1. Angola, Cameroon, Liberia and South Africa had missing data on land ownership, and thus were dropped from the analysis (Principal Component Analysis ‒ PCA) that produced Table 1. Mozambique, and Zambia were excluded because the WEE measurement indicators included in this study could not explain the factors resulting in the observed instrumental agency.

Ways to improve women’s economic empowerment

As the United Nations General Assembly convenes this year (2022) to assess the progress made in development, questions around data and research gaps will surely arise. The potential of cross-sectional surveys in tracking the progress of women’s economic empowerment should not be downplayed. Admittedly, the economic empowerment indicators included in the DHS data are limited, and more could, and should, be done to broaden their scope. Until this happens, however, the DHS is a good starting point, and its data, if properly treated, can provide timely evidence on the extent of women’s economic empowerment in Africa, its drivers, and barriers.

On this basis, programme interventions and strategies can be built to leap-frog sub-Saharan African countries towards their SDG targets and other development goals, including those of the wider African Union development agenda (Agenda 2063).

References

Sustainable Development Goals Center for Africa and Sustainable Development Solutions Network (2020). Africa SDG Index and Dashboards Report 2020. Kigali and New York, SDG Center for Africa and Sustainable Development Solutions Network.
United Nations (2015). Transforming our world: the 2030 Agenda for Sustainable Development. New York, United Nations.
United Nations (2016). Leave no one behind: A call to action for gender equality and women’s economic empowerment: Report of the UN Secretary- Generals high-level panel on women economic empowerment. New York, USA, UN Secretary general secretariat.
Williams E., Väisänen H., Padmadas S. (2022). Women’s economic empowerment in sub-Saharan Africa: Evidence from cross-national population data. Demographic Research 47(15): 415‒452.

Wi-Fi inventor

Hedy Lamarr (born Hedwig Eva Maria Kiesler; November 9, 1914 – January 19, 2000) was an Austrian-born American film actress and inventor. A film star during Hollywood's golden age, Lamarr has been described as one of the greatest movie actresses of all time.

The educational hypogamy puzzle in India

October 31, 2022 Koyel Sarkar

Status exchange is a leading factor behind the rising share of educational hypogamy marriages in India (women marrying less educated men), says Koyel Sarkar. Lower caste women aspire to upward mobility by caste, while higher caste women look for husbands with good employment status. Men with these desirable characteristics may “qualify for the job”, even if their educational level is low.

Background

As the gender educational gap shrinks, homogamy, i.e. a woman marrying an equally educated husband, eventually takes over hypergamy (a woman marrying a higher educated husband) (Kalmijn and Flap 2001). Hypogamy (marrying a less educated husband), on the other hand, is a distinguishing feature of western societies, where the gender gaps have reversed and women have become more educated than men (Van Bavel 2012).

In India, female education has increased at a faster rate than men’s over recent decades: according to DHS estimates (2019–21), “no education” among women decreased from more than 54% in 1971 to less than 12% in 2003, and in the same period “secondary education” increased from 26% to 76%. However, women are still less educated than men: literacy rates, for instance, were 71.5% for females and 84.3% for males in the 2019–21 DHS Indian survey.

It is therefore surprising to observe that hypogamy has increased from 5% to 35% over four decades of marriage cohorts (Figure 1). How can this be explained?

Theoretical background

Relatively little is known about couple formation in India, and the question arises as to whether the “status-exchange” theory applies. According to this theory, individuals lacking a characteristic that they consider desirable tend to marry partners with precisely that characteristic – and as this quest for “improvement through marriage” applies to both genders, status exchange takes place, each partner bringing to the couple something that the other partner lacks and deems valuable (Davis 1941). In India, increasing educational hypogamy, particularly among the lower caste groups, and an overall rise in caste exogamy (Ahuja 2016; Sarkar and Rizzi 2020; Sarkar 2022) suggest that status exchange mechanisms could be the potential driver.

Caste, education and occupation

Caste is a unique, very ancient feature of the Indian society. Although formally abolished in 1947, in practice it continues to operate, especially in rural settings and for certain social practices, such as marriage. The system is very complex, with thousands of castes and sub-castes, characterized by endogamy and social hierarchy (Ahuja 2016).

For our purposes, let us just focus on four large groups:

1) general castes, i.e. all those not listed below. These are relatively affluent and at the top of this reduced hierarchy

2) the less privileged caste groups, which can be broken down into three categories, in decreasing hierarchical order:

2.a) other backward classes (OBC),

2.b) scheduled castes (SC), and

2.c) scheduled tribes (ST).

Female education in India seems to play a peculiar role. It is not of great help to women in the labour market, where their participation is limited and irregular, even when they do have some education (Chatterjee 2018). Instead, in the marriage market, educated women are preferred because of their greater abilities in caring for children and managing household health. Thus, trading higher educational status for upward caste mobility seems to be a profitable strategy, especially for women from lower castes. Women who belong to higher caste groups, on the other hand, have little incentive to marry a higher caste husband: in their case, a better-employed or a financially secure husband may be more attractive.

For men, given that the caste system is traditionally patrilineal, a highly educated wife is desirable, irrespective of her caste

Empirical data indeed show a positive correlation across marriage cohorts: greater proportions of women marrying low-educated husbands coincides with husbands belonging to higher castes, (Figure 2, left panel) and holding more prestigious (and better paid) jobs (Figure 2, right panel).

The general preference for all education-caste-occupation subgroups is to marry within the same caste. However, the odds of marrying a higher-caste husband are highest for educational hypogamy (Figure 3; ORs: 1.3**, secondary axis). Additionally, when all husband-wife caste pairs are considered for each caste-wise assorted group, the highest odds are for caste hypergamous pairs: among the ST (ORs: 2.5**), SC (ORs: 2.0**), and OBC (ORs: 2.0***), women “marrying up” to general caste husbands. In addition, higher caste women who “marry down” both by education and caste are actually “marrying up” by occupation, when the pairs are further decomposed by partner’s occupation (Sarkar 2022).

Conclusions

Socio-economic status exchange by caste, education, and occupation seems to be at work in the Indian marriage market, and it may explain the increase in educational hypogamy. Education-caste exchange applies to lower caste women while education-occupation exchange applies to higher caste women. As such, the social and/or economic incentives are specific to the caste rank to which the women belong.

Status exchanges in Indian marriages are blurring the traditionally rigid caste boundaries, thanks to women’s higher educational achievements. Unfortunately, however, the factors behind these exchanges run counter to the expectation that education leads to empowerment. Despite often being better educated than their partners, Indian women seek economic advantages through their prospective husbands rather than engaging in the labor market themselves. This is a consequence of the conservative norms that discourage Indian women from working. Secondly, the desire for upward social mobility by caste shows that social inequalities are not necessarily diminishing, and that they still play an important part in the workings of the marriage market.

 

References

• Ahuja, A. and Ostermann, S.L. (2016). Crossing caste boundaries in the modern Indian marriage market. Studies in Comparative International Development. 51(3): 365–387. Doi:10.1007/s12116-015-9178-2.
• Chatterjee, E., Desai, S., and Vanneman, R. (2018). Indian paradox: Rising education, declining women’s employment. Demographic Research 38(31): 855–871.doi:10.4054/DemRes.2018.38.31.
• Davis, K. (1941). Intermarriage in caste societies. American Anthropologist 43(3): 376–395. Doi:10.1525/aa.1941.43.3.02a00030.
• Kalmijn, M. and Flap, H. (2001). Assortative meeting and mating: Unintended consequences of organized settings for partner choices. Social Forces 79(4): 1289–1312. Doi:10.1353/sof.2001.0044.
• Sarkar, K. and Rizzi, E.L. (2020). Love marriage in India. Démographie et sociétés. Louvain la Neuve, Université Catholique de Louvain. (Document de travail 14).
• Sarkar, K. (2022). Can status exchanges explain educational hypogamy in India?. Demographic Research, 46(28), 809-848. Doi:10.4054/DemRes.2022.46.28.Van Bavel, J. (2012). The reversal of gender inequality in education, union formation and fertility in Europe. Vienna Yearbook of Population Research 10: 127–154. doi:10.1553/populationyearbook2012s127.

Osa Johnson

by 

 Laura Horak 

Laura Horak investigates the history of transgender and gender-nonconforming film and media in the United States and Canada, as well as the history of sexuality in U.S. and Scandinavian cinema. Supported by a SSHRC Insight Development Grant, Horak is researching the history of transgender, Two-Spirit, and gender-nonconforming filmmaking in Canada and the United States and creating a pilot online database to promote these filmmakers. Horak is also writing a book titled Cinema’s Oscar Wilde: Mauritz Stiller and the Production of Modern Sexuality (under contract with Rutgers UP) that investigates the ways that cinema participated in the Swedish project of modernizing sexuality via a case study of the gay, Jewish, Finnish-Swedish director Mauritz Stiller.

Osa Johnson, billed as “The Heroine of 1,000 Thrills” in the promotion for Jungle Adventures (1921) and deemed “the greatest woman explorer and big-game hunter” by Collier’s magazine, spent most of her career as “Mrs. MartinJohnson,” the female half of the famous “Martin Johnsons.” She only acquired popular recognition as “Osa Johnson” when she continued her adventures following her husband’s untimely death in 1937. Over the course of the Johnsons’twenty-seven-year career together, they collaborated on fourteen feature films, thirty-seven educational short films, seven books, and countless lecture presentations on their expeditions to the South Pacific, Africa, and Borneo.

a country of victorious feminism

Совместный фестиваль «Москино» и «Москвич Mag» пройдет уже во второй раз.

Он откроется 10 июня в кинотеатре «Художественный» и будет идти до 17 июня в «Москино Салют» на «Академической», «Москино Искра» на «Тимирязевской» и «Москино Космос» на ВДНХ. В этом году тема киносмотра — «Женщины снимают: СССР — страна победившего феминизма».

В программу куратор фестиваля главный редактор «Москвич Mag» Геннадий Устиян отобрал советские фильмы разных десятилетий, снятые женщинами-режиссерами.

«Перед недавно прошедшим Каннским кинофестивалем его устроителей много критиковали в прессе за недостаточное внимание к фильмам, снятым женщинами. Эта проблема сейчас одна из самых обсуждаемых в мире — кино очень редко показывает мир с женской перспективы. В то же время в советском кино женщины снимали наравне с мужчинами, профессия режиссера не считалась чисто мужской, как в основном это происходило в том же Голливуде. Наш фестиваль это доказывает. Если благодаря ему зрители откроют для себя старый фильм, который им понравится, а это, скорее всего, случится, можно считать нашу работу выполненной», — считает куратор.

В программу вошли 10 фильмов, все они будут показаны с пленки: «Евдокия» Татьяны Лиозновой, «Повесть пламенных лет» Юлии Солнцевой, «Тень» Надежды Кошеверовой, «Прощание» Ларисы Шепитько и др.

Фильмом открытия будет картина Светланы Дружининой «Исполнение желаний». На показ придет сама режиссер и сыгравшие в фильме актрисы — народная артистка РСФСР Лариса Лужина, советская и российская актриса, кинорежиссер, сценарист, заслуженная артистка РСФСР Наталья Бондарчук.

a physician

Медицинские работники: талантливые, востребованные и чрезвычайно загруженные

Медицинский работник — самая благородная профессия 2021 года. 7 из 10 врачей выбрали бы свою профессию снова, и именно доктора чаще, чем представители других специальностей, мечтают, чтобы дети продолжили врачебную династию. SuperJob на протяжении 2021 года с восхищением наблюдал за работой врачей и изменениями на рынке труда в сфере здравоохранения и подготовил краткий дайджест о героях ковидного времени.
3 из 10 врачей назвали свою работу своим призванием. Это благодарная профессия: поздравления с профессиональными праздниками регулярно получают 86% медиков.

Пандемия COVID-19 изменила рынок труда в сфере здравоохранения. Вакансии врачей ежемесячно попадают в топ высокооплачиваемых. Наиболее высоко свои навыки и умения оценивают медики в возрасте 40—49 лет, удовлетворенность зарплатой растет. Именно сейчас многие медики ощущают возможность построить карьеру.

Большинство врачей жалуется на переработки: в среднем трудятся на 40% больше времени, чем положено по нормам. При этом 7 из 10 считают себя трудоголиками (69%), и даже во время отпуска работа их не отпускает.

Своей работе врачи преданы как никто, 3 из 10 докторов считают, что место работы нужно менять как можно реже.

Среди медсестер больше всего сверхпунктуальных людей: 89% из них никогда не опаздывают на работу.

Есть у медицинских работников и небольшая слабость: 46% медицинских сестер и 36% врачей верят в приметы.

Четвероногие питомцы у медицинских работников не в почете: кошки живут у 29% докторов, собаки — лишь у 8%.

В силу профессии медики чаще других заботятся и о собственном здоровье: 95% врачей уже привиты от ковида, многие занимаются спортом — чаще всего фитнесом (27%), а еще делают зарядку (23%) и бегают (14%). А вот зависать в соцсетях — это совсем не про докторов.

И для души: среди врачей немало поэтов: 14% в свободное время пишут стихи.

many names

Феминистки за ведьм и против науки? Что не так в статье из «The Village»

Недавно в The Village вышла статья «Как гадания на Таро стали модной феминистской практикой. И почему в этом нет ничего плохого». Эта публикация – не просто прекрасный пример антинаучных рассуждений и оправдания обмана. Статья – ещё и отличный пример – ах, какая ирония – сексизма. Давайте разбираться.

Начнём мы с сексизма (простите, но доказывать антинаучность гадания на Таро в XXI веке – всё равно, что объяснять, почему Луна не сделана из зелёного сыра). Итак, авторы пишут:

«Феминистская философия науки критикует такое противопоставление рационального знания иррациональному, указывая на его гендерную подоплеку: рациональное, оно же мужское, становится позицией власти и силы. Согласно фем-исследовательницам, прямым последствием андроцентричной научной парадигмы является не только гендерный дисбаланс в науке (нам известно совсем немного женщин-ученых в сравнении с их коллегами мужчинами), но и оскудение научного метода».

«Рациональное, оно же мужское». Да, вы всё правильно прочитали. Авторы на полном серьёзе исходят из того, что женщины по своей природе обделены в неких интеллектуальных качествах, свойственных мужчинам. Не думаю, что такая точка зрения вместе с агитацией за «деколонизацию западного научного мышления» вдохновит девушек идти в науку. Скорее заставит читательниц «The Village» задуматься, не пойти ли им раскладывать Таро? Да, это тот самый сексизм, в котором нередко обвиняют мужчин. И к тому же – полная ерунда.

Поверьте: тот факт, что отдельные журналистки, пишущие сомнительные статьи, не в ладах с логикой, не значит, что рациональность – свойство мужчин, а иррациональность – свойство женщин.

Самый популярный в России астролог — Павел Глоба. Мужчина. Президент национального совета по гомеопатии — Алексей Карпеев. Мужчина. Философ, которого авторы цитируют, как основателя исповедуемого ими антисциентизма, — Пол Фейрабенд. Мужчина. На Премию Гудини, организаторы которой обещали миллион за научную демонстрацию паранормальных способностей, приходили тарологи — и мужчины, и женщины. Результат у них был одинаковый (нулевой).

Да, среди нобелевских лауреатов больше мужчин. Но среди мужчин больше и великих мракобесов. Кто продвинул теорию, что ВИЧ не вызывает СПИД? Питер Дусберг. Кто придумал гомеопатию? Самуэль Ганеман. Президент общества плоской Земли — Дэниел Шентон. Автор идеи о путешествующем во времени порно — Дэрил Бэм. О волновой генетике поведал Петр Гаряев. О ДНК-телепортации — Люк Монтанье. Про связь вакцин с аутизмом заявил Эндрю Уэйкфилд. Про память воды — Жак Бенвенист. С великой тайной воды нас познакомил Масару Эмото. Главный по рептилоидам в нашей стране — Игорь Прокопенко. То, что люди произошли от дельфинов доказывает Виктор Тен. За релиз-активность скажем спасибо Олегу Эпштейну. Без Руперта Шелдрейка мир не узнал бы о морфогенетическом поле. Самые известные креационисты — мужчины. Разве что соционику придумала женщина - и то не без вдохновения Юнга, который, кстати, известен не только как психолог, но и как автор псевдонаучной концепции синхронистичности. Из великих в антинаучном креативе дам на ум приходит разве что Ирина Ермакова, которая пишет: мужчины произошли от амазонок-гермафродитов.

Автором иррациональной чуши может быть как мужчина, так и женщина. История лженауки это доказывает.

И нет, «иррациональные методы познания», сколь бы приятными они иногда не были, не являются надежными методами познания окружающего мира. Покажу на примере. Недавно я ходил в бар с подругой. После нескольких коктейлей мы затеяли игру: кто возьмет в уме более сложный интеграл. Победила девушка, хотя за вечер я выпил вдвое меньше. Научный метод говорит, что выборка невелика (надо бы повторить), а эксперимент ненадежный. Из моего личного опыта не следует, что девушки больше пьют, а мужчины хуже берут интегралы. Однако, если следовать заветам Фейерабенда и отбросить научный метод, то очень даже следует.

А что? Статистический анализ заменяем на гадание на кофейной гуще. Слепой эксперимент заменяем глухим, когда экспериментатор затыкает уши, чтобы не слышать критики. Научный метод убираем, но добавляем личностный опыт веры, как завещал нам один кандидат теологии (кстати, мужчина). Осталось перенести такие методы, например, на изучение вакцин и конструирование самолетов. Пусть крылья проектируют по раскладу Таро, а не на основе знаний из области аэродинамики, а топливо для двигателей пусть заменят на БАДы с iHerb, купленные по специальному промокоду. Все обойдется, ведь самолет благословят представители дружественных женщинам религий. Ну и заговор ведьмы не подведет.

Не допустим «оскудение научного метода», ведь Фейерабенд критиковал «объективность научного знания», а человек с такой фамилией, к тому же мужчина, не может быть не прав! А если серьёзно, я уже разбирал весь спектр заблуждений философа в статье «Пол Фейерабенд и Методы Иррационального Мышления».

И нет ничего хорошего в том, что некоторые психотерапевты используют или одобряют гадание, астрологию и Таро. Это лишь говорит о низком уровне их компетенции и сложившемся кризисе научных репутаций. Это как врачи, назначающие гомеопатию и прочие фуфлофероны [фуфломицины встречал]. Такие «специалисты» дискредитируют свою профессию и, видя это, многие пациенты, которым нужна помощь, не обратятся за ней, полагая, что это равносильно тому, чтобы просить помощи у гадалки.

Аналогично статьи в духе «смотрите, как феминистки увлекаются Таро, и это здорово» лишь дискредитируют движение за права женщин, выставляя его на всеобщее посмешище. Надеюсь, рациональные читатели понимают, что не стоит судить обо всем движении со всем его многообразием по отдельным его представителям и представительницам. Как и наверно можно простить в целом неплохому изданию The Village столь странную и антинаучную публикацию, пока это единичное явление, а не тренд.

Напоследок хочу поговорить о ведьмах. Авторы цитируют коллегу по перу: «Как можно не поддерживать угнетенные группы, когда ведьмы на протяжении многих веков сжигались на кострах и не могли практиковать свои религии?» Обращаю внимание, что для сожжения ведьм, помимо довольно печальных сложившихся социальных обстоятельств, необходимо одно маленькое условие: люди должны всерьез верить, что ведьмы существуют, что дьявол реален, что магия работает и может навредить людям. Ведьмы, которых сжигали на кострах, были жертвами именно что иррациональных верований других людей. История демонстрирует, что потакание иррациональности опасно и легко выходит из-под контроля.

Хотите косплеить ведьм, устраивать ночные оргии на капище, танцевать обнаженными под Луной, призывая Дьявола — да я всеми руками за, дайте мне зрительский билет в первый ряд. Но если вы решите, что это на самом деле работает и магия реальна, у меня для вас плохие новости. Вы только что обманули себя. И хорошо бы вам никто не поверил.

ban on a profession for women

Не твоё дело.
Почему многие профессии в России закрыты для женщин и как они с этим борются

В России уже много лет существует список запрещенных для женщин профессий. Русская служба Би-би-си рассказывает, как он появился и как менялся, а главное – как женщины десятилетиями боролись за право работать там, где они хотят.

Пролог

“Совсем другое ощущение, когда знаешь, что это последний день”, - спасатель подмосковной станции Центроспаса Оксана Шевалье стоит на небольшой вышке и смотрит на замерзшее озеро перед ней. На этом притоке Истринского водохранилища - полынья, где Оксана провела десятки тренировок для своих коллег.

Сегодня - 4 марта, это последний день ее смены и последний день, когда она официально работает спасателем в России.

“Не крайний, а именно последний”, - подчеркивает Оксана. Здесь распространенный жаргонизм, которым часто пользуются люди ее профессии, оказался неприменим.

Оксана проработала в МЧС в общей сложности восемь лет. Подразделение “Мособлпожспаса”, в котором она служила до недавнего времени, официально не входит в систему. Сейчас его расформировывают.

Основная причина, которая заставила ее отказаться от карьеры водолаза-спасателя, - список запрещенных для женщин профессий, который все еще действует в России. Несмотря на то что в январе официально вступило в силу его сокращение, профессия Оксаны, как и многие другие, осталась вне закона для женщин.

“Когда человек вовлечен в интересы общества - защита какая-то внутренняя, потребность исполнять долг. Вот когда такого человека увольняют, это особенно болезненно. Потому что его вырывают с корнями”. Оксана Шевалье

Что за список запрещенных профессий и зачем он нужен?

В России уже несколько десятилетий существует список запрещенных для женщин профессий. Формально это перечень работ с опасными условиями, на которых ограничивается применение труда женщин.

В январе 2021 года вступил в силу приказ от 2019 года об утверждении нового перечня. Предыдущая его редакция относилась к 2000 году. Формально перечень сократился в четыре раза: теперь в нем 100 позиций вместо 456.

В министерстве труда сохранение списка запрещенных профессий объясняют тем, что эти профессии опасны “для репродуктивного здоровья женщины” и влияют на “здоровье будущего поколения”.

Для многих женщин список стал непреодолимым препятствием в карьере. Кто-то отказался от выбранной профессии, а кто-то добивался устройства на работу в различных судах или с помощью писем чиновникам.

Появление списка и письмо Терешковой

“Родилась я в городке Метростроя - это станция Лось... Там стояли бараки и жили в основном метростроевцы… Поэтому меня всю жизнь сопровождало слово “метро”, - рассказывает Татьяна Костомарова.

Сейчас Татьяна - пенсионерка, в этом году ей исполняется 75 лет, около 30 из них она проработала машинистом метро. Это профессия многие годы была под запретом для женщин.

Юная Татьяна сначала устроилась на работу на завод, вышла замуж и родила дочь. В метро первым устроился работать ее муж, а она последовала его примеру.

“И вот дочка у меня подрастает, стоит вопрос, куда мне идти. На завод я уже не хотела. Я приехала как-то его встретить с дочкой. Так мне понравилось. Он еще помощником работал - так интересно, форма эта. Я говорю: “Я тоже пойду”. Он мне говорит: “Нет, не пойдешь". Работать-то придется с мужчинами. Ревнивый был. Я говорю: “Нет, я пойду”.
Татьяна Костомарова

Весной 1969 года Татьяна пришла в метро: она поработала там уборщицей, помощником машиниста, а в 1972 году сама стала машинистом.

“Поставили меня машинистом в 30 лет. Потому что большая очередь была, строили мало”, - вспоминает Татьяна.

В конце 1970-х было принято решение запретить женщинам работать в кабинах поездов. Сначала их начали переводить с Кольцевой линии, а потом и вовсе из метро. К этому моменту Костомарова проработала машинистом уже около 10 лет.

“Нас стали вызывать и предлагать дежурным по станции или переучиваться на блокпост, или там еще что-то, в депо. И вы знаете, не хотелось, конечно”, - рассказывает Татьяна.

Женщины решили бороться за свою профессию. Как вспоминает Татьяна Костомарова, работницы депо “Планерная” написали коллективное письмо Валентине Терешковой, которая в тот момент возглавляла Комитет советских женщин.

“Я не знаю, сколько человек подписало. Но я лично сама ездила в “Планерную” подписывать это письмо. И нас оставили”.
Татьяна Костомарова

По ее словам, женщинам разрешили остаться в Московском метро и доработать до пенсии. Но для других женщин профессия машиниста Московского метро была закрыта вплоть до 2021 года - пока не вступило в силу сокращение списка.

В январе 2021 года на Филевской линии метро в Москве появился первый женский отряд машинистов за 40 лет. После обучения 17 женщин справились с последним экзаменом курса "Машинист электропоезда".

В октябре 2021 года вторая женская группа закончит учебу на машиниста электропоезда - в ней 42 женщины.

Татьяна Костомарова ушла на пенсию в 1996 году и после этого работала в музее метрополитена.

"Список производств... на которых запрещается применение труда женщин"был введен в 1978 году. Именно от него ведется история существующего сейчас перечня.

Появление отдельного списка именно в конце 1970-х - не случайность, объясняет социолог и профессор Европейского университета Анна Темкина.

“Именно в 70-е годы происходит усиление внимания к демографической политике. Логика, которая стоит за демографической политикой, за ее усилением, – стране нужны рабочие руки. Этот вопрос стоял и сразу после войны, но тогда логика была иная – восстановительная, в 1970-е – это в большей степени модернизация страны. Чтобы были рабочие руки, люди должны быть рождены. С одной стороны, должны быть рождены дети, с другой стороны, женщина тоже не должна выпасть окончательно с рынка труда”, - объясняет Темкина.

Во второй половине 1970-х годов СССР столкнулся с демографическим кризисом: во взрослую жизнь входило военное поколение детей 1940-х годов. Если в 1970-1971 годах в РСФСР на одну женщину приходилось более двух детей, что позволяло поддерживать естественное воспроизводство населения, то в 1980-1981 годах коэффициент рождаемости снизился.

Помимо “демографического эха” Великой Отечественной войны сказались и другие факторы, например, ускоренная урбанизация, рост числа разводов и абортов, а также мужской смертности из-за потребления крепкого алкоголя.

“Если, условно, разрешить женщине работать в шахтах и управлять самолетами, так она, может быть, и скажет: я не хочу детей иметь и не буду, это мой личный выбор – выбор любой профессии, выбор детности (или бездентности). А так - никакого личного выбора, а выполнение государственной обязанности и долга”, - объясняет Темкина.

Но для выполнения такого долга нужны условия, которые может создать государство, продолжает социолог. Такие условия, по ее словам, создавались: открывались детские сады, а женщина получала довольно щедрые декретные отпуска и различные пособия. Но из этого следовало и то, что женщина обязательно должна работать, но профессии у нее должны быть такие, которые совместимы с материнством и представлениями о нормативной женственности.

“Так что она скорее в “женский” сектор, туда, где занятость позволяет совмещать работу с домом, где более “легкая” работа и более “подходящая женщинам”, но и заработки там, как правило, меньше”.Анна Темкина

При этом у советской идеологии в отношении женщин была своеобразная витрина - примером может служить именно первая женщина-космонавт Валентина Терешкова, у которой женщины-машинисты метро и просили защиту, когда им отказывали в доступе к профессии.

Когда запреты ослабли

Наталья Рысева из Москвы называет лучшим временем своей жизни четыре года, которые она проработала на железной дороге - это было с 1995-го по 1999 год. Профессия машиниста поезда была в списке запрещенных, но устроиться Наталье удалось, хоть и не без сложностей.

“В 90-е советские законы мало кого волновали, а российских еще таких не издали. Поэтому мне список пытались упомянуть, но я ответила, что нет такой страны - СССР. А вот Конституцию России, где черным по белому написано, что мужчина и женщина имеют абсолютно равные права, в том числе и право на труд, этот самый список нарушает напрямую. Больше мне никто про это не упоминал”.Наталья Рысева

Наталья с детства “фанатела” от железной дороги и другой карьеры для себя не видела. В итоге она закончила Московский техникум железнодорожного транспорта имени Дзержинского (сейчас Московский колледж железнодорожного транспорта) и Дорожно - техническую школу машинистов локомотивов.

“Я не могу говорить за других женщин, но я в своей жизни занималась и занимаюсь только тем, что мне нравится. Финансовая сторона вопроса меня интересовала меньше всего. Я не буду сидеть в офисе даже за 200 тысяч”, - рассказывала Наталья в переписке с Би-би-си.

Она водила поезда в Скуратово, а потом в Орел и Владимир. На то, что Наталье пришлось уйти с железной дороги, список не повлиял. По словам Натальи, ее уволили после конфликта с начальником - и на эту работу она больше не вернулась.

Сейчас Наталья работает водителем скорой помощи - уже 18 лет.

После распада СССР списки запрещенных для женщин профессий сохранились во многих постсоветских республиках. По данным Антидискриминационного центра “Мемориал” к 2018 году, списки профессий, запрещенных для женщин, действуют в девяти странах бывшего СССР - где-то в виде отдельных документов, а где-то как часть трудового кодекса.

В нескольких государствах - в том числе в России - к этому времени действовала версия, составленная в 1990-е годы. Многие женщины в этот период из-за списка не могли устроиться на высокооплачиваемые работы в их регионе.

“Женщинам, например, в шахтерском городе, где я проводила исследования в 90-е годы, запрещалось работать на шахте. На шахте были очень высокие заработки в тот момент. Женщина не могла там работать, даже если у нее, например, уже нет репродуктивных планов. Но государство как бы заботилось о ее репродуктивном здоровье”, - объясняет социолог Темкина.

Тем не менее именно в 1990-е годы начали появляться женщины, которые смогли сами найти себе работу даже в формально запрещенных сферах, например, работали водителями большегрузных машин.

Чуть позже - уже после работы на железной дороге - водителем большегрузной машины трудилась и Наталья Рысева. Правда, это была ее личная машина - она работала не по найму, а на себя.

Суды

Первые суды: Анна против метро

В конце 2000-х женщина впервые поборолась в суде за то, чтобы устроиться на работу.

В 2009 году Анна Клевец из Санкт-Петербурга заканчивала юридический факультет. Она ездила в институт на метро и как-то на эскалаторе услышала объявление о наборе машинистов. Она как раз искала работу и решила обратиться с заявкой.

“Я позвонила в метрополитен, мне сказали, что набирают только мужчин...Потом я обратилась с письменным заявлением, чтобы меня взяли на работу. И мне уже письменно тогда ответили, что существует такое постановление, по которому эта должность для женщин является запрещенной для работы”, - рассказывает Клевец.

За следующие месяцы Анна пыталась обжаловать это решение и прошла путь от районного до Конституционного суда. Туда она обратилась с требованием отменить перечень, ссылаясь на то, что он противоречит Конвенции Международной организации труда и праву выбирать род деятельности и профессию.

Клевец пыталась обратиться еще и в Европейский суд по правам человека, но там ей тоже отказали.

Об Анне и ее борьбе написали СМИ, а затем к ней начали обращаться другие девушки с похожими историями. В итоге борьба против списка превратилась для нее в “дело принципа”.

“И те, которые хотели в метрополитене работать, и летчицами работать - в общем, по тем профессиям, по которым не разрешено женщинам работать было тогда... Тогда я поняла, что это не только даже мое дело, возможно, этим я могу другим помочь”.Анна Клевец

В финальном решении - решении Конституционного суда - перечисляются факторы, которые создают предпосылки для профессиональных болезней машинистов метро. Среди них, например, систематическое воздействие шума и вибрации, “высокая степень напряженности трудового процесса” и другие.

В решении суда запрет на работу машинистом метро объясняют “заботой государства о женщинах, нуждающихся в повышенной по сравнению с мужчинами социальной и правовой защите”.

“Мне кажется, от того, что женщинам будут доступны все профессии, выиграют все, начиная с того, что, может, для кого-то осуществится какая-то детская мечта, или кто-то достигнет цели поставленной. Для работодателей и для общества это нормальная конкуренция”, - рассуждает Анна Клевец.

Больше попыток связать свою жизнь с метро она не делала. Анна стала юристом, работала Петербурге по этой профессии до 2016 года, а позже переехала в Германию.

Как капитан из Самары дошла до ООН

В 2012 году жительнице Самары Светлане Медведевой после декрета нужно было подтвердить свою квалификацию - за 11 лет до этого она получила диплом техника-судоводителя в речном колледже. Светлана смогла устроиться на работу матросом, но зарплата там была слишком низкой - 8 тыс рублей.

Ей посоветовали место, где была вакансия моториста-рулевого, она подала заявление о приеме на работу. После того, как она прошла отбор, ей сообщили, что нанять ее не могут из-за перечня.

Медведева обратилась в суд. Но в Самаре все судебные инстанции отказались признавать в деле дискриминацию и нарушение трудовых прав, поскольку работодатель формально следовал российскому законодательству. Суды при этом ссылались на определения по аналогичному делу Анны Клевец. Позже ей отказал и Верховный суд, указав, что запрет преследует цель создания условий для обеспечения “фактического равноправия женщин с мужчинами”.

В мае 2013 года Медведева обратилась с жалобой в Комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин. Комитет вынес решение в пользу Светланы: в нем называют отказ взять Медведеву на работу “нарушением ее прав на равные с мужчинами возможности трудоустройства в данной отрасли и свободу выбора профессии и места работы”.

Уже после решения комитета ООН Верховный суд принял еще одно решение о том, пароходство не обязано брать Светлану на работу.

Сейчас Светлана Медведева работает капитаном-механиком на Новокуйбышевском нефтеперерабатывающем заводе.

“Куда ты полезла?”

“В основном я слышала: “Ты же девочка”. Мой рост 1,5 метра, и [мне говорили] “Вот ты видела вообще себя”, то есть: “Куда ты полезла? Это не детский сад”. Очень было много необоснованных, скажем так, каких-то претензий”, - рассказывает Елена Лысенко.

Лысенко с детства мечтала работать на железной дороге. Недалеко от подмосковного Жуковского, где она жила, была Детская железная дорога - там Елена занималась. Там же она впервые попала в кабину электрички. После этого Елена окончательно определилась со своей целью - стать машинистом.

Определиться оказалось мало: надо было еще закончить 11 классов и найти колледж, который готов был бы ее принять.

“Два колледжа в Москве. Я пришла сначала в один. Там мне сказали, что мы не можем вас взять, потому что у нас практика есть. Практику вы не пройдете, соответственно, у вас будет неаттестация, поэтому решайте вопрос выше. Я пошла выше. То есть это в дирекцию тяги, потом в центральную дирекцию тяги и так далее, до самого, наверное, вышестоящего руководства железной дороги. И в принципе я была готова президенту Российской Федерации писать, потому что что-то такое непонятное происходит”, - вспоминает Елена.

Но даже на линейке первого сентября 2013 года Елена еще не знала, зачислена она или нет. Но видимо, помогли жалобы - и в колледж ее приняли.

После учебы Елена устроилась работать слесарем. Но продолжала ходить по депо в надежде откатать “стажерские” часы - во время них она находилась бы в кабине с уже действующими машинистами.

В итоге она смогла пройти практику с третьим курсом своего бывшего колледжа. В 2017 году она устроилась в частную Центральную пригородную пассажирскую компанию помощником машиниста.

После этого выяснилось, что есть другие девушки, в том числе с профессиональным образованием, которые не могут трудоустроиться. В итоге Елена собрала группу из них в одной из социальных сетей.

“И тогда мы еще раз письма написали уже не по поводу трудоустройства, а в минтруда о том, чтобы этот закон пересмотрели. Это было в 2018 году… В итоге через год они сказали: “Все, мы все пересмотрим, перестаньте. Пожалуйста, все, хватит”, - вспоминает Елена.

В 2019 году был подписан приказ о сокращении списка, а в силу он вступил в январе 2021 года. Женщинам разрешено было работать в том числе и машинистами. Сейчас в чате в основном обсуждают тонкости работы, признается Елена.

Лысенко в январе 2021 года впервые вышла на линию как машинист электрички - это совпало с вступлением в силу приказа об утверждении нового сокращении перечня.

Как сокращали список

Формально перечень в январе этого года сократился в четыре раза: 100 позиций вместо 456. Министерство труда пояснило, что само по себе наличие списка является гарантией прав женщин, так как он упорядочивает запрет и исключает "произвольное ограничение использования труда женщин".

Министерство со ссылкой на профсоюзы говорит о том, что из перечня запрещенных наибольший интерес у женщин вызывают профессии в морском и речном судоходстве, автомобильном и железнодорожном транспорте, в гражданской авиации и сельском хозяйстве.

Как сообщили Би-би-си в минтруде, в частности, сняты ограничения для женщин на следующие профессии и работы:
водитель большегрузных автомобилей, таких как фура, трактор и т.д. - но за исключением машинистов строительной техники;
член палубной команды судна (боцман, шкипер, матрос), за исключением работ в машинном отделении судна;
машинист электропоезда (электрички), скоростных и высокоскоростных поездов (“Ласточка”, “Сапсан” и другие).

Тем не менее некоторые эксперты сомневаются, что список реально сократили. Адвокат Ксения Михайличенко из коллегии SZP Law обращает внимание на то, что 100 позиций в новом перечне - это по сути подпункты.

“Если вы сейчас посмотрите новый список, там вы увидите в основном не конкретные профессии, а сферы работы. А должностей в этих работах может быть не одна, не две, а очень много”, - поясняет она.

По оценке антидискриминационного центра “Мемориал”, который помогал Светлане Медведевой в судах, более 320 из 456 видов работ из предыдущего списка запрещенных профессий остаются недоступными для женщин.

Однако о том, что список должен сокращаться и дальше, говорят и профсоюзы, и чиновники. "Мы идею сокращения списка профессий однозначно поддерживаем", - говорил замминистра труда Андрей Пудов на выступлении в Госдуме.

В середине марта глава комитета Совета Федерации по социальной политике Инна Святенко обратилась в минтруд с просьбой внести изменения в приказ и разрешить россиянкам работать авиатехниками по разным профилям. В качестве одного из аргументов упоминалось то, что получить образование по специальности женщины могут, а полноценно работать по ней - зачастую нет.

В ответ на запрос Би-би-си в минтруде рассказали, что ведомство подготовило новые изменения в перечень. Из списка будут выведены, например, авиационные механики и инженеры, которые заняты непосредственно на техническом обслуживании самолетов и вертолетов.

В начале августа Инна Святенко сообщила, что этот приказ минтруда вступает в силу с 1 марта 2022 года.

Скоро будет можно

Екатерина Круглова учится в Московском государственном техническом университете гражданской авиации по специальности "авиатехник", она окончит в вуз следующем году.

Эта профессия формально запрещена для женщин. Снятие запрета, обещанное минтрудом и Святенко, напрямую скажется на жизни Екатерины.

Изначально ей не сказали о запрете для женщин работать авиатехниками. Она узнала об ограничениях лишь во время учебы.

“Преподаватели не могли дать четкого объяснения, просто ссылались на статью... У меня заняло это где-то полгода, чтобы… сделать вывод о том, что это запрещено из-за репродуктивного здоровья, из-за репродуктивной системы… Есть какие-то вибрации от двигателей, но это очень нелогично, потому что, например, пилотессами можно работать, хотя пилотессы находятся непосредственно внутри салона”, - рассказывает Круглова.

У Кругловой возникали проблемы с практикой - она нужна, чтобы подтвердить категорию инженера. По словам Екатерины, обычно такое обучение предоставляет авиакомпания, но в ее случае такая схема не сработала.

“Я пыталась также пройти это обучение, на что мне ответили, что вы можете его пройти, но за собственные деньги. Потому что, чтобы отработать соответствующие деньги, вам нужно будет работать, а вы работать не можете. И мы вам выдадим не диплом, а просто справку, что вы прошли наши курсы. [Обучение] стоит в районе 300-400 тысяч”, - рассказывает Круглова.

Екатерина рассматривает для себя и другие варианты занятости, но все же надеется на то, что профессию действительно исключат из списка. “Если это разрешат, будет немножечко проще”, - говорит она.

Сейчас все же есть женщины, которым удалось устроиться авиатехниками. Елена Ибраева из Свердловской области также закончила колледж и получила профессию, но ей пришлось ехать в Псков, чтобы пройти практику. Найти постоянную работу в родной области у нее не получилось. Уже девять лет она работает авиатехником по электронной и радиоаппаратуре в “Уральских авиалиниях”.

Физически сложные задачи на работе есть, но с ними помогают как раз коллеги-мужчины. Кроме Елены, по ее же специальности работает еще одна девушка - в другой смене.

“У некоторых авиакомпаний прописано прямо по охране труда в инструкции то, что женщинам нельзя. И все, и вопросов уже не возникает. Они и не берут, и на собеседование не приглашают. И против этого не поспоришь, потому что это все понятно”, - говорит Елена.

Ибраева параллельно с работой училась в Московском государственном техническом университете гражданской авиации. В 2020 году она получила диплом по специальности “Техническая эксплуатация авиационных электросистем и пилотажно-навигационных комплексов”. Ибраева утверждает, что не сталкивалась с проблемами с тем, чтобы пройти практику.

Эпилог

“Руководитель разрешает, но все равно найдется водолазный специалист, который скажет, что я чуть ли не государственный преступник просто потому, что я занимаюсь водолазаньем, а это запрещено для женщин”, - рассказывает бывший спасатель Московской городской поисково-спасательной службы МЧС Оксана Шевалье.

Фамилия Оксаны с французского переводится как “рыцарь” - это фамилия ее предков-французов, которые попали под репрессии и в конце концов оказались в Казахстане.

Она работала логистом, а потом она получила еще одно образование - адвоката.

“Я предложила в качестве развития пойти поучиться на юриста - опять же это перекликалось с защитой, мне казалось, что я буду униженных и обделенных защищать. Потому пошла, поучилась на юриста, адвокатом поработала”.

Для того, чтобы быть поувереннее на публике, когда работала адвокатом, она пошла на курсы актерского мастерства, а потом и в школу каскадеров. Один из курсов там вели сотрудники МЧС - так Оксана поняла, где хочет работать.

Шевалье пришла в МЧС в 2009 году после курсов “Спасрезерва” и три года была спасателем только по выходным на правах волонтера. Основной ее работой в МЧС в то время была офисная должность - она ездила по станциям и оценивала, в каком состоянии находятся здания.

Через три года она снова подняла вопрос о том, чтобы работать “в поле”.

“Потом в процессе, когда ты со всеми перезнакомился и передружился, опять начинаешь: “Видите, что я умею, одного принесла, спасла. Что не дать человеку?” Естественно, человеку сложно принять решение, потому что он идет немножко новым для себя путем. То есть он должен брать на себя ответственность, что он взял женщину на работу, потому что в принципе по закону запрещено”, - рассказывает Оксана.

Она отработала спасателем-водолазом четыре с половиной года. Однако после смены руководителя департамента ГО и ЧС появилась новая установка - женщины не могут быть на такой работе. По ее словам, она была не единственной женщиной в отряде - уволиться попросили всех.

“Предложили должность заместителя начальника станции или начальника - это я должна сидеть, смотреть на воду, как ребята занимаются моим любимым делом”. Оксана Шевалье

После того как Оксана уволилась из Московской городской спасательной службы, она уехала в Италию на остров Сицилия получать международное свидетельство водолаза.

Она получила документы и хотела остаться в Италии работать уже тогда - но в эти планы вмешалась личная жизнь, а потом и пандемия. Она вернулась в Россию, а когда границы закрылись - осталась тут еще на год.

“Поступило предложение из Подмосковного отряда. Там как раз сформировали отряд, но ребята не были обучены. Я загорелась этой идеей, все равно я в Москве, все равно пока не могу выехать. С сентября прошлого года я поступила в этот отряд, отработала. Сейчас отряд расформировывается, делается из него другой отряд”, - объясняет она.

Последний день работы Оксаны в ее отряде был в начале марта 2021 года. В Москве остается школа “Акваспас”, которую она создала еще в 2014 году, чтобы готовить водолазов-спасателей, в том числе девушек. Но они также смогут работать либо волонтерами, либо в частных структурах. Сама Оксана мечтает когда-нибудь открыть водолазную школу на российском юге.

После того как отряд МЧС, в котором она работала, расформировали, Оксана решила уехать из России, хотя до сих пор мечтает когда-нибудь вернуться и открыть водолазную школу на российском юге. В конце августа она планирует поехать работать в Италию.

“Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Границы скоро открываются - и я решаю, что пора все-таки пора возвращаться в офшор”.Оксана Шевалье

Над проектом работали:
Автор - Мария Киселева
Оператор - Владимир Пирожков
Монтаж видео - Владимир Пирожков, Мария Киселева
Оформление - Яна Соболева
Редактор - Ольга Шамина

Declared Insane

Declared Insane for Speaking Up: 

The Dark American History of Silencing Women Through Psychiatry

BY KATE MOORE JUNE 22, 2021 5:35 PM EDT

On a hot summer’s night in June 1860, the heavy door of the insane asylum clanged shut behind Elizabeth Packard and she felt all hope desert her.

Because she was not mad. She was merely independent.

Yet according to 19th century psychiatry, female independence was madness. Elizabeth, a housewife and mother of six, had simply stood up to her domineering husband. As she would record in a defense of her sanity that she wrote while in the asylum, she’d insisted, “I, though a woman, have just as good a right to my opinion as my husband has to his”—but assertive women in those days were swiftly dispatched to asylums, institutionalized for causing “the greatest annoyances to the family” and for defying “all domestic control.” No wonder Elizabeth had found herself on the wrong side of a locked ward door in the Jacksonville Insane Asylum, in Illinois.

The received medical wisdom of the age was that assertive, ambitious women were unnatural, and therefore sick. For centuries, women’s natures had been thought inextricably linked to their reproductive organs and, over time, this supposedly scientific fact had evolved into the belief that it was natural for women to be fulfilled solely by being wives and mothers. When, in the 19th century, biological-based gender roles came to the fore (work and intellect for men, home and children for women), it was one small step for doctors to declare that any woman who rejected her submissive, domestic role was medically impaired [рождение доктрины Андропова до самого Андропова]. Said one doctor after visiting a girls’ school in 1858: “You seem to be training your girls for the lunatic asylum.” Women who studied or read—or who simply had minds of their own and a determination to use them—were demonstrating “eccentricity of conduct,” which meant they were “morally insane,” a diagnosis invented by James Cowles Prichard in 1835. They were to be locked away until they conformed to more natural, feminine behavior.

And it was easy for the men in their lives to do it. When Elizabeth’s husband looked into the matter, he found he could arrange his wife’s committal simply “by the request of the husband” and specifically “without the evidence of insanity required in other cases.” As Elizabeth Packard put it: “[My husband] placed me in this insane asylum fully determined I should have a thorough dressing down, or breaking in, before he should take me out.”

As Elizabeth assessed her situation, she saw starkly the future that awaited if she refused to submit. Many of her fellow patients were also sane, but had been at the asylum for years; one, guilty of “extreme jealousy,” was midway through a 16-year incarceration. Elizabeth’s compatriots had been committed for reading novels, for “hard study” and for “insane” behavior during the “change of life.” (A woman’s menstrual cycle alone could see her committed, suffering from “uterine derangement.” Period-related madness was so commonplace that doctors encouraged mothers to delay the onset of their daughters’ menses by making them take cold baths and abstain from meat and novels.)

So many women were committed alongside Elizabeth that the hospital was overcrowded, with 231 patients squeezed into its 8 wards, and another 240 patients on the waiting list. Luckily, chloroform and ether were particularly effective on “boisterous” women and therefore used to quiet them—in doctors’ words—“not only temporarily but permanently.” Many asylum superintendents thought restraints such as straightjackets “rarely…necessary among males,” yet it was standard for disobedient women to be constrained. And if drugs and straightjackets didn’t work, there was always surgery. Contemporary medical notes reveal that a 20-year-old woman who spent “much time in serious reading” and a 30-year-old wife who dared express “great distaste for her husband” were among those subjected to the latest treatment to cure female insanity: a clitoridectomy [а после нам грят про дикую Африку].

The theory ran that a woman’s sexual organs caused her madness, so cutting off her clitoris would calm her. Doctors claimed a 70% success rate. Other treatments of the era included removal of the ovaries, the injection of ice water inside intimate orifices, and the application of leeches and caustics to the genitals. [передовая медицина, хуле]

And there was only one way to escape: to submit.

Elizabeth Packard grasped the harsh reality: “If [women] remain, true to their natures, there is no hope for them.”

Every genuine emotion had to be stifled. Every act of difference from society’s prescribed model of femininity had to be suppressed. Elizabeth could not display her anger at what had happened or even hint at hatred for her husband. Her psychiatrist was watching—and her unladylike emotion would justify continued incarceration. After all, women who had “ungovernable” personalities and “strong resolution…plenty of what is termed nerve” were literally textbook examples of female insanity.

Nonetheless, Elizabeth wrote of the “breaking in” she was supposed to be experiencing: “I think it will be a long time before this cure will be effected.” Determined to remain true to herself, she wrote: “God grant, that the time may never wear away in me this spirit of resistance.”

And that spirit of resistance is something we all still need. Because the medicalization of female behavior didn’t stop in the 19th century. Nor did the attempt to silence and discredit women by claiming we were crazy.

Think of the fearless suffragists, who were deemed hysteric. One doctor declared: “There is mixed up with the woman’s movement much mental disorder.”

Think of Rose McGowan, whose resolve to hold Harvey Weinstein to account saw his lawyers discuss a plot to make her seem “increasingly unglued,” a memo revealed.

Think of Nancy Pelosi in her electric-blue suit literally standing up to Donald Trump. “There is…something wrong with her ‘upstairs,’” Trump railed on Twitter in response. “She is a very sick person!”

That hot summer night in 1860, Elizabeth thought her life was over. In fact, it was only just beginning. “The worst that my enemies can do…they have done, and I fear them no more,” she wrote of being locked up in the asylum. “I am now free to be true and honest…This woman-crushing machinery works the wrong way. The true woman shines brighter and brighter under the process, instead of being strangled.”

The patriarchy can try to control us, but some of us cannot be controlled. Instead, we can take inspiration from women like Elizabeth, a woman who—like so many others before her and long since—was declared insane by a patriarchal society simply for speaking her mind. Yet despite the odds being stacked against her, she managed to triumph and changed the world, improving the rights of women and the mentally ill.

“Women are made to fly and soar,” she wrote, “not to creep and crawl, as the haters of our sex want us to.”

Medical Myths About Gender Roles Go Back to Ancient Greece. Women Are Still Paying the Price Today