migration

Уважаемые коллеги,

Приглашаем Вас 22 марта 2018 г. в 18:10 на заседание регулярного семинара «Миграционные исследования», организованного Институтом социальной политики НИУ ВШЭ. На семинаре выступит Сергей Абашин (профессор факультета антропологии Европейского университета в Санкт-Петербурге) с докладом: «Машина в представлениях мигрантов из Узбекистана».

В докладе будут рассмотрены экономические, социальные и моральные представления мигрантов из Узбекистана о целях своей работы за границей. Почему большинство трудовых мигрантов целью своей поездки на заработки называют очень часто машину? Такое отношение выглядит тем более удивительным, что его цена в Узбекистане, о котором пойдёт речь, может быть равной доходам годовой работы мигранта в России. Существует ли в таком вложении мигрантских переводов свой экономический смысл? Или кроме экономического существуют еще другие – социальные, культурные и символические – резоны, которые являются важными для уезжающих на заработки людей?

Дискуссант: Анна Круглова (НИУ ВШЭ) 

Семинар «Миграционные исследования» НИУ ВШЭ задуман как площадка для представления учеными, занимающимися миграционной тематикой, своих научных исследований, а также для их обсуждения в среде экспертов. Семинар ориентирован на междисциплинарный подход и предполагает объединить специалистов разных областей: экономистов, социологов, географов, историков, антропологов, культурологов, которые занимаются данной проблематикой. Семинар открыт не только для экспертов, но и для всех, кому интересна тема миграции.

Информация о семинаре на сайте НИУ ВШЭ: https://isp.hse.ru/migrissled

Место проведения:    Мясницкая ул., д. 9/11, ауд. 431

Время:                        18:10 – 20:00

При необходимости заказа пропуска в здание НИУ ВШЭ, просьба, до 12.00 22 марта 2018 г. сообщить о своем участии на адрес: mig.seminar2016@yandex.ru 

Весной 2017 года в рамках семинара «Миграционные исследование» пройдут выступления:

24 апреля 2018 Екатерина Ермакова (Институт Африки РАН)

«Дисциплинарные практики и границы общественного в Каире глазами мигранта» 

21 мая 2018 (совместно с Центром франко-российских исследований) Bartolomeo Conti (EHESS) / Бартоломео Конти (Высшая школа социальных наук, Париж)

«Создание, функционирование и разрушение группы французских джихадистов»

migration

СМИ со ссылкой на исследование демографов написали, что в Россию вернулись 10% релокантов. 

Но так интерпретировать работу ученых нельзя. Почему? Рассказывает соавтор этого исследования

4 февраля на сайте «Демоскоп Weekly» вышла статья демографов Юлии Флоринской и Никиты Мкртчяна «География новой российской эмиграции (по материалам опроса россиян, уехавших из России в 2022–2023 гг.)». Основные выводы из исследования мы пересказали в нашем канале.

Другие СМИ тоже написали об исследовании, но передали его выводы некорректно. Данные опроса экстраполировали на всех эмигрантов, но метод авторов не позволяет этого делать. Вот что говорит соавтор исследования, ведущий научный сотрудник Центра «ИНСАП» ИПЭИ РАНХиГС Юлия Флоринская:

«Бойкий заголовок, вынесенный во все издания, начиная с “Ведомостей”, не соответствует действительности.

В нашей работе речь шла исключительно о 3,5 тысячах опрошенных, которые никак не репрезентируют всех эмигрантов. Опрос проводился на неслучайной потоковой выборке — это значит, что пройти его мог любой эмигрант, у которого была ссылка на исследование. Мы старались охватить как можно больше стран, широко распространив ссылку на опрос. Поэтому выводы нельзя экстраполировать на всех уехавших.

Это не количественное исследование, и его нельзя так трактовать. Провести полноценное количественное исследование российской эмиграции невозможно».

migration

Исследователи составили карту новой российской эмиграции. 

Рассказываем, в какие страны уехали россияне после начала военных действий в Украине — и из каких чаще всего возвращаются

Только в 2022 году после начала военных действий в Украине из России уехало около 650 тысяч человек, следует из авторской оценки демографов Юлии Флоринской и Никиты Мкртчяна из Центра «ИНСАП» ИПЭИ РАНХиГС. В 2023 году люди продолжали уезжать — вместе с этим увеличилось число возвращающихся.

Ученые составили карту новой российской эмиграции. В ее основе — результаты опроса неслучайной потоковой выборки почти 3,5 тысячи респондентов.

🔺Выбор страны определяли возможность приехать без получения визы, простота легализации и наличие знакомых. Около 45% уехали в Грузию, Казахстан и Армению. Уже в 2023 году их доля сократилась до 32%.

🔺Миграционные маршруты часто менялись: 64% остались в стране первого прибытия, 26% уехали дальше — преимущественно в ЕС, Великобританию и Швейцарию, — а 10% вернулись в Россию. Многие эмигранты со временем хотят переехать в ЕС, США, Канаду и Австралию. Среди тех, кто менял страну проживания, почти половина сменила две и более страны. Новым центром притяжения стала Сербия.

🔺Подавляющее большинство эмигрантов в странах бывшего СССР не знали местных языков, в Турции — более 90%, в Израиле — три четверти, а в Германии — более половины. В Великобритании, США, Австралии и Канаде языковая интеграция шла легче.

🔺Почти четверть уехавших (23%) сохранили связь с российскими работодателями. Эмигрировавшие в США, европейские страны и ОАЭ в основном работали на местные компании, а в безвизовые страны бывшего СССР и Турцию — на российские.

🔺Чаще всего эмигранты возвращались в Россию из стран бывшего СССР: каждый пятый — из Казахстана. Из ЕС, США и Канады вернулись единицы. Эмигранты в западных странах и Израиле редко планируют возвращение, а в безвизовых странах бывшего СССР — чаще.

policy and trends

Государственное регулирование приобретения гражданства Российской Федерации: политика и тенденции

В работе рассматриваются изменения в российском законодательстве по вопросам гражданства за период с 1992 по 2013 год. Анализируется их влияние на динамику потока натурализованных лиц по странам и основаниям приобретения российского гражданства. Выделяются две основные проблемы в области государственного регулирования приобретения российского гражданства. Первая из них связана с массовым применением упрощенных процедур натурализации, при которых срок проживания в России до получения гражданства для подавляющего большинства мигрантов не превышает двух лет. Этого недостаточно для интеграции и установления полноценного контакта иммигрантов с принимающим населением. Поправки к закону о гражданстве, принятые в последнее время и создающие преференции для новых категорий соискателей, продолжают эту линию. Второй проблемой является неоправданно широкая практика приема в российское гражданство лиц, постоянно проживающих за рубежом, их ежегодное количество исчисляется десятками тысяч. Это было оправданно в девяностые годы, но сейчас не имеет под собой убедительных оснований. На основе проведенного анализа делается заключение о необходимости пересмотра политики Российской Федерации в области предоставления гражданства. В существующем виде она утрачивает селективность, не учитывает возможные риски ускорения натурализации иммигрантов и приема в гражданство людей, не проживающих в России

eu immigrants

тыцабельно

Главные источники мигрантов в ЕС

Все последние десять лет главным поставщиком мигрантов в страны ЕС является Украина: это было так и в 2013 году (ещё до Крыма и начала конфликта на Донбассе), и в 2018, и в 2023. В 2023, кстати, был поставлен рекорд по чилсу прибывших в ЕС мигрантов: 3.7 миллиона человек!

На второе место по результатам прошлого года (несколько неожиданно) вышла Беларусь: 281 тысяча человек! Дальше идут Индия, Марокко и Сирия (пятью годами ранее, кстати, Сирия была на втором месте в рейтинге!).

Из России в страны ЕС за прошлый год въехало 115 тысяч человек - что обеспечило нам седьмое место по объёму миграции.

про источники данных — интереснее

towards skilled labor

Olga Chudinovskikh, Oxana Kharaeva

Migration policy towards skilled labor in the Russian Federation 

Chudinovskikh, O., & Kharaeva, O. (2020). Migration policy towards skilled labor in the Russian Federation. BRICS Journal of Economics, 2 (1), 80–102. https://doi.org/10.38050/2712-7508-2020-11 

The article analyzes the policy of the Russian Federation towards skilled foreign labor in retrospect — from the moment of the collapse of the USSR to the present day. It is shown that throughout the recent history of law-making and in practice, labor migrants have been considered mainly as a temporary phenomenon despite the country’s need for qualified personnel who could become a part of its resident population. The article attempts to systematize existing channels of skilled migration and provides main principles of their operation. It is shown that, with the exception of a program aimed at the so-called highly skilled specialists (HSS), other forms of attracting foreign workers do not offer a package of conditions that can interest potential migrants in moving to Russia. The system of attracting HSS has not yet shown its effectiveness and is mainly used for simplified temporary access to the Russian labor market. The State Program of assistance to the resettlement of compatriots, formally intended for migrants with ethnic and cultural affinity to the population of Russia, actually uses the principles of selection of skilled labor migrants. Only at the end of 2019, steps were taken that made it easier for graduates of Russian universities and technical schools, as well as specialists with professions in demand, to obtain a residence permit. However, these steps look half-hearted. Comparing the Russian experience with the practice of some foreign countries gives grounds for thinking about what tools and approaches can improve the effectiveness of the Russian policy towards qualified migrants and arouse their interest in moving to our country for permanent residence.

The Migrant’s Destiny of Miron Kantorowicz

A Demographer in Spite of Himself

Mark Tolts Harman Institute of Contemporary Jewry E-mail: mark.tolts@mail.huji.ac.il

Miron Kantorowicz spent the fifteen years from 1919 to 1934 in Berlin, and later, in the course of his migrations became a recognized expert of Anglo-Jewish demography and co-founder of American demographic Sovietology. He is best known in contemporary Germany as “Alfred Grotjahn’s librarian”, as he was Grotjahn’s longtime assistant, and his name is often mentioned among the scholars expelled by the Nazis from the Berlin University. However, Kantorowicz’s scholarly career and his valued input to demography after his flight in 1934 from Germany to England and his subsequent emigration in 1938 to the United States are much less studied and understood. One of the reasons is that he changed his name several times; on his acquisition of American citizenship, he finally settled on the surname of Gordon. Therefore, the aim of my paper is to show a noteworthy example of a scholarly career which was remoulded in the course of successive migrations.

civics

Котяков предложил новую систему для привлечения мигрантов в Россию

Глава Минтруда Котяков: нужно выстроить цивилизованную модель по найму мигрантов

Котяков заявил, что цивилизованная модель привлечения мигрантов предполагает подготовку документов и медосмотр на родине мигранта, а не в России. 80% россиян считают, что в стране слишком много мигрантов

Для привлечения мигрантов в Россию необходимо создать цивилизованную систему, которая улучшила бы нынешнюю патентную модель, заявил министр труда и социальной защиты Антон Котяков в интервью газете «Ведомости».

«Мы понимаем, что нужно строить цивилизованную модель задействования иностранной рабочей силы. Патент как инструмент привлечения мигрантов в свое время сыграл роль, но сегодня этот институт нуждается в корректировке», — отметил он. По словам Котякова, сейчас Минтруд совместно с МВД разрабатывают варианты, как настроить будущую систему привлечения мигрантов.

«Акценты мы будем делать на квалифицированных кадрах, но у нас есть потребность и в кадрах с меньшей квалификацией», — добавил министр.

Котяков пояснил, что цивилизованная модель набора предполагает, что подготовка пакета документов, медицинские обследования и обучение соискателя проводятся на родине будущего мигранта.

«Важно, чтобы работодатель нес ответственность за сотрудников, которых он пригласил из-за рубежа, но в то же время получал гарантии», — уточнил министр. Так, по его мнению, должны формироваться прозрачные и понятные правила финансовых отношений между будущим работником и работодателем. Если компания будет нести затраты, то работник должен будет вернуть эту сумму в случае ухода.

Бастрыкин потребовал доклад о драке мигрантов с ранеными россиянами

Российские власти начали ужесточать риторику в отношении мигрантов после теракта в «Крокус Сити Холле», в результате которого погибли более 140 человек, еще свыше 500 пострадали: в частности, в конце июля депутаты «Справедливой России — За правду» подготовили законопроект, который запрещает мигрантам работать в сферах медицины и фармацевтики, школьного и дошкольного образования.

Большинство россиян — 80% — считают, что в их регионах проживает слишком много мигрантов. Чаще всего иностранцев можно встретить в четырех сферах деятельности: транспорте и логистике (92%), автобизнесе (91%), безопасности (89%) и строительстве (85%). Адекватным количество трудовых мигрантов в стране считают 12% респондентов. Еще 4% опрошенных выразили мнение, что их могло бы быть и больше. В большинстве своем так считают IT-специалисты, а также работники из сферы маркетинга, розничной торговли, туризма, общепита и добычи сырья.

The crisis-driven shifts of Venezuelan migration patterns

September 12, 2024 Jenny Garcia Arias

The Venezuelan exodus stands as the largest displacement in recent Latin American history, with around 22.5% of the population now living abroad. Drawing on data from seven of the main destination countries for Venezuelans, Jenny Garcia estimates the demographics of recent outflows, the chronology of associated changes, and the implications for those remaining in the country.

When a crisis occurs, demographic patterns can shift dramatically, leading to rapid changes in outward migration and local population compositions. As the crisis progresses, the likelihood of migration varies across individuals, influenced by the evolving costs and benefits of this choice. Accurately assessing population at risk is crucial for understanding levels and trends in demographic phenomena, and precise age and gender estimates are essential for evaluating the full impact of the ongoing crisis on both migrants and the remaining population.

The Venezuelan crisis

The recent Venezuelan migration crisis exemplifies how socio-economic and political instability can precipitate significant demographic shifts. The situation in Venezuela, formerly a destination for migrants, has undergone a dramatic reversal, resulting in one of the largest population exoduses in recent history, and the largest in recent Latin American history. According to the Inter-Agency Coordination Platform for Refugees and Migrants from Venezuela (R4V), as of June 2024, 7.7 million Venezuelans are living abroad, constituting approximately 22.5% of the estimated population (R4V, 2024).

The roots of the Venezuelan migration crisis are deeply embedded in the country’s economic collapse. A pivotal moment occurred in 2015, following the decline in oil prices that plunged Venezuela into a profound recession. The period from 2018 to 2019 was especially devastating, marked by hyperinflation, above 65%, and a 35% contraction in GDP. These economic adversities were compounded by extreme poverty, with 75% of the population living in severe hardship and nearly 90% of households unable to meet basic food needs (ENCOVI, 2022). The deteriorating quality of life, characterized by rampant crime, food scarcity, and human rights violations, forced many Venezuelans to flee.

Current research on Venezuelan migrants focuses on analyses conducted in receiving countries, and most estimates have highlighted the fluctuating size of the emigrant population throughout the crisis. However, there is limited understanding of the demographic characteristics of these crisis-driven outflows. This gap in knowledge is primarily attributed to the lack of available data, as Venezuela does not maintain emigration records, and data collection practices differ across receiving countries.

In a recent study (Garcia Arias, 2024) I explored the demographic dynamics of the emigrant Venezuelan population by estimating annual age and gender-specific outflows between 2011 and 2021 and summarizing the demographic implications for both emigrants and those remaining in the country. To do this, I exploited data from seven major destination countries, accounting for approximately 90% of the Venezuelan-born population residing abroad as of April 2022. The data sources included administrative records, population censuses, migrant surveys, continuous household surveys, and population registries.

The changing demography of outflows

In the 1990s, the number of Venezuelans living abroad was slightly over 185,000, increasing to 317,000 by 2000 and approximately 560,000 by 2010 (UN DESA 2020). These emigrants were predominantly members of Venezuela’s middle and upper classes, including businesspeople, highly skilled professionals—especially former oil industry employees—and first or second-generation descendants of immigrants to Venezuela. Their primary destinations included the United States, Spain, Italy, and Portugal (Freitez 2011). These outflows were predominantly female (55%), with a mean age of about 28.2 years.

Three key phases have since marked the crisis-induced changes in the demographics of Venezuelan emigration:

1) The onset of the crisis (2014-2017) marked a shift from highly skilled labor migration to family migration. The Venezuelan diaspora increased from 800,000 nationals abroad in 2014 to 2 million in 2017. The average age of these additional 1.21 million migrants dropped to its lowest level in 2015 (24.9 years for men and 25.4 years for women), and about 26% were under 15 years of age. These outflows largely consisted of entire families, often binational, seeking nearby destinations. Countries such as Colombia, Chile, Peru, and Ecuador emerged as primary destinations for Venezuelans. The incipient crisis also prompted a large number of young men to migrate; for the first time, the number of migrating men surpassed that of women (102 men per 100 women).

2) Acute phase of the crisis (2018-2020): During this period, 3.52 million Venezuelans left the country. Adults aged 20 to 45 constituted 54% of outflows, with women outnumbering men (95 men per 100 women). Only 18% of emigrants were under 15 years old. This phase was marked by a large portion of young women traveling alone. Migration patterns diversified, with an increasing number of middle- and lower-income individuals among outflows. People from across the entire country migrated; medium-sized and small towns replaced the historical role of the major cities as the main sources of migrants (ENCOVI 2022). 

3) Impact of the COVID-19 pandemic (2021): The pandemic influenced migration trends, with continued, albeit reduced, emigration driven by family reunification. The proportion of older adults over 55 years, particularly women, among total outflows increased from 5% (2014-2017) to 12%. Additionally, Venezuelan migrants previously settled in southern countries of the American continent started redirecting their destinations towards the north.

By 2021, 63.6% of Venezuelans living abroad were between 15 and 45 years old, 16.1% were under 15 years old, and the remaining 20.3% were aged 46 years or older. Among this population, 49% were men and 51% were women.

The demography of those who remain

The mass emigration from Venezuela has profound implications for those who remain. The migration-induced changes have resulted in an 18% loss of the population aged 15 to 64 and a 20% loss of women of reproductive age (15 to 49 years). Consequently, the proportion of the elderly population (65 years or older) is 10% larger than it would otherwise have been. Furthermore, the large-scale emigration of women of reproductive age has led to a cumulative birth deficit since 2014 exceeding 500,000, equivalent to about a year without births in the country.
The repercussions of outmigration will extend beyond a mere reduction in the working-age population and accelerated population aging in coming years; the future functionality of Venezuela’s labor market is also profoundly affected. At the micro level, families left behind face additional challenges, including increased caregiving responsibilities.

The demographic characteristics of this crisis-driven migration, coupled with its prolonged duration, significantly reduce the likelihood of substantial return migration in the coming years. This situation is further compounded by the widespread lack of confidence in national institutions and political freedoms. To date, only negligible return migration has been reported, and when it does occur, it often serves as a strategy to redirect migration toward another destination. Thus, migration has surpassed both fertility and mortality as the primary driver of demographic change in Venezuela.

References

Garcia Arias, J. (2024), The Demography of Crisis-Driven Outflows from Venezuela. Population and Development Review. https://doi.org/10.1111/padr.12651
Encuesta de Condiciones de Vida- ENCOVI. 2022. “Informe de resultados.” Caracas: UCAB-Universidad Católica Andrés Bello.
Freitez, A. 2011. “La emigración desde Venezuela durante la última década.” Temas De Coyuntura, 63 (January): 11–38.
R4V. 2024. Coordination platform for refugees and migrants from Venezuela.
United Nations (2020). International Migrant Stock 2020: Highlights. New York. Department of Economic and Social Affairs. Population Division

europe

Страны Европы, выдающие больше и меньше всего гражданств

Активнее всего выдают гражданства страны Скандинавии: в Швеции в 2022 году выдали 8.8 гражданств на каждую тысячу жителей страны, в Норвегии - 7.6! Достаточно активно выдают свои паспорта и страны Бенилюкса, Швейцария, Испания и Италия.

А вот в страны Восточной Европы свои гражданства почти не выдают: всего 0.1 паспорт на тысячу жителей выдали Словакия и Болгария, 0.2 - Хорватия и Литва, по 0.3 - Польша и Венгрия

russian diaspora

"Русская диаспора" за рубежом

В кавычках, потому что диаспора как таковая чаще всего не существует (в том понимании, в котором есть диаспоры выходцев из сопредельных стран у нас, к примеру), но тем не менее:

• Больше 8 миллионов человек в Украине,
• Порядка 3 в США и Казахстане,
• Больше миллиона - в Бразилии(!!!) и Германии.

refugees

Число беженцев в Германии достигло почти 3,5 миллиона человек — это исторический максимум

По данным правительства ФРГ, на данный момент в стране проживает 3,48 млн просителей убежища. Об этом сообщает Neue Osnabrücker Zeitung. Речь идёт о всех людях, ищущих защиты в Германии по гуманитарным причинам, независимо от их текущего статуса (то есть в том числе о тех, кто в дальнейшем подлежит депортации — а это более двухсот тысяч человек).

Около 1,18 млн от общего числа — граждане Украины. Другие крупные группы составляют беженцы из Сирии и Афганистана. Как пишет Neue Osnabrücker Zeitung, в конце 2023 года общее число беженцев в Германии было меньше примерно на 60 тысяч.

The crisis-driven shifts of Venezuelan migration patterns

September 12, 2024 Jenny Garcia Arias

The Venezuelan exodus stands as the largest displacement in recent Latin American history, with around 22.5% of the population now living abroad. Drawing on data from seven of the main destination countries for Venezuelans, Jenny Garcia estimates the demographics of recent outflows, the chronology of associated changes, and the implications for those remaining in the country.

When a crisis occurs, demographic patterns can shift dramatically, leading to rapid changes in outward migration and local population compositions. As the crisis progresses, the likelihood of migration varies across individuals, influenced by the evolving costs and benefits of this choice. Accurately assessing population at risk is crucial for understanding levels and trends in demographic phenomena, and precise age and gender estimates are essential for evaluating the full impact of the ongoing crisis on both migrants and the remaining population.

The Venezuelan crisis

The recent Venezuelan migration crisis exemplifies how socio-economic and political instability can precipitate significant demographic shifts. The situation in Venezuela, formerly a destination for migrants, has undergone a dramatic reversal, resulting in one of the largest population exoduses in recent history, and the largest in recent Latin American history. According to the Inter-Agency Coordination Platform for Refugees and Migrants from Venezuela (R4V), as of June 2024, 7.7 million Venezuelans are living abroad, constituting approximately 22.5% of the estimated population (R4V, 2024).

The roots of the Venezuelan migration crisis are deeply embedded in the country’s economic collapse. A pivotal moment occurred in 2015, following the decline in oil prices that plunged Venezuela into a profound recession. The period from 2018 to 2019 was especially devastating, marked by hyperinflation, above 65%, and a 35% contraction in GDP. These economic adversities were compounded by extreme poverty, with 75% of the population living in severe hardship and nearly 90% of households unable to meet basic food needs (ENCOVI, 2022). The deteriorating quality of life, characterized by rampant crime, food scarcity, and human rights violations, forced many Venezuelans to flee.

Current research on Venezuelan migrants focuses on analyses conducted in receiving countries, and most estimates have highlighted the fluctuating size of the emigrant population throughout the crisis. However, there is limited understanding of the demographic characteristics of these crisis-driven outflows. This gap in knowledge is primarily attributed to the lack of available data, as Venezuela does not maintain emigration records, and data collection practices differ across receiving countries.

In a recent study (Garcia Arias, 2024) I explored the demographic dynamics of the emigrant Venezuelan population by estimating annual age and gender-specific outflows between 2011 and 2021 and summarizing the demographic implications for both emigrants and those remaining in the country. To do this, I exploited data from seven major destination countries, accounting for approximately 90% of the Venezuelan-born population residing abroad as of April 2022. The data sources included administrative records, population censuses, migrant surveys, continuous household surveys, and population registries.

The changing demography of outflows

In the 1990s, the number of Venezuelans living abroad was slightly over 185,000, increasing to 317,000 by 2000 and approximately 560,000 by 2010 (UN DESA 2020). These emigrants were predominantly members of Venezuela’s middle and upper classes, including businesspeople, highly skilled professionals—especially former oil industry employees—and first or second-generation descendants of immigrants to Venezuela. Their primary destinations included the United States, Spain, Italy, and Portugal (Freitez 2011). These outflows were predominantly female (55%), with a mean age of about 28.2 years.

Three key phases have since marked the crisis-induced changes in the demographics of Venezuelan emigration:

1) The onset of the crisis (2014-2017) marked a shift from highly skilled labor migration to family migration. The Venezuelan diaspora increased from 800,000 nationals abroad in 2014 to 2 million in 2017. The average age of these additional 1.21 million migrants dropped to its lowest level in 2015 (24.9 years for men and 25.4 years for women), and about 26% were under 15 years of age. These outflows largely consisted of entire families, often binational, seeking nearby destinations. Countries such as Colombia, Chile, Peru, and Ecuador emerged as primary destinations for Venezuelans. The incipient crisis also prompted a large number of young men to migrate; for the first time, the number of migrating men surpassed that of women (102 men per 100 women).

2) Acute phase of the crisis (2018-2020): During this period, 3.52 million Venezuelans left the country. Adults aged 20 to 45 constituted 54% of outflows, with women outnumbering men (95 men per 100 women). Only 18% of emigrants were under 15 years old. This phase was marked by a large portion of young women traveling alone. Migration patterns diversified, with an increasing number of middle- and lower-income individuals among outflows. People from across the entire country migrated; medium-sized and small towns replaced the historical role of the major cities as the main sources of migrants (ENCOVI 2022).

3) Impact of the COVID-19 pandemic (2021): The pandemic influenced migration trends, with continued, albeit reduced, emigration driven by family reunification. The proportion of older adults over 55 years, particularly women, among total outflows increased from 5% (2014-2017) to 12%. Additionally, Venezuelan migrants previously settled in southern countries of the American continent started redirecting their destinations towards the north.
By 2021, 63.6% of Venezuelans living abroad were between 15 and 45 years old, 16.1% were under 15 years old, and the remaining 20.3% were aged 46 years or older. Among this population, 49% were men and 51% were women.

The demography of those who remain

The mass emigration from Venezuela has profound implications for those who remain. The migration-induced changes have resulted in an 18% loss of the population aged 15 to 64 and a 20% loss of women of reproductive age (15 to 49 years). Consequently, the proportion of the elderly population (65 years or older) is 10% larger than it would otherwise have been. Furthermore, the large-scale emigration of women of reproductive age has led to a cumulative birth deficit since 2014 exceeding 500,000, equivalent to about a year without births in the country.
The repercussions of outmigration will extend beyond a mere reduction in the working-age population and accelerated population aging in coming years; the future functionality of Venezuela’s labor market is also profoundly affected. At the micro level, families left behind face additional challenges, including increased caregiving responsibilities.

The demographic characteristics of this crisis-driven migration, coupled with its prolonged duration, significantly reduce the likelihood of substantial return migration in the coming years. This situation is further compounded by the widespread lack of confidence in national institutions and political freedoms. To date, only negligible return migration has been reported, and when it does occur, it often serves as a strategy to redirect migration toward another destination. Thus, migration has surpassed both fertility and mortality as the primary driver of demographic change in Venezuela.

References

• Garcia Arias, J. (2024), The Demography of Crisis-Driven Outflows from Venezuela. Population and Development Review. https://doi.org/10.1111/padr.12651
• Encuesta de Condiciones de Vida- ENCOVI. 2022. “Informe de resultados.” Caracas: UCAB-Universidad Católica Andrés Bello.
• Freitez, A. 2011. “La emigración desde Venezuela durante la última década.” Temas De Coyuntura, 63 (January): 11–38.
• R4V. 2024. Coordination platform for refugees and migrants from Venezuela.
• United Nations (2020). International Migrant Stock 2020: Highlights. New York. Department of Economic and Social Affairs. Population Division.

Voluntary resettlement program for compatriots in 2023

Программа добровольного переселения соотечественников в 2023 году

В конце 2023 года президент России поручил правительству разработать предложения по репатриации соотечественников, высланных из «недружественных» стран. В России уже есть программа по добровольному переселению соотечественников — она действует с 2007 года. Но в последние годы желающих переехать все меньше, а после начала военных действий в Украине число новых участников оказалось минимальным за 10 лет. Рассказываем, откуда чаще всего приезжают репатрианты, какие регионы выбирают и почему местные власти не всегда готовы их принимать

Russian migration

Россия может остаться без мигрантов и столкнуться с очередным скачком цен во всех сферах.

На следующей неделе в Госдуму внесут законопроект, предполагающий выдворение из страны всех иностранцев с судимостью, в том числе снятой и погашенной, без права на въезд и с лишением разрешений на временное проживание и ВНЖ.

В случае принятия закона это может спровоцировать очередной скачок цен на товары и услуги из-за ещё более острой нехватки работников, прогнозируют эксперты. Выдворение мигрантов с начала 2024 года уже спровоцировало рост цен буквально во всех сферах в среднем на 10-15%.

migration.ru

Путин подписал указ о поддержке лиц, переехавших в Россию из-за неприятия «неолиберальной идеологии» Запада

Российский президент Владимир Путин подписал указ о предоставлении гуманитарной поддержки иностранцам, решившим переехать в Россию из-за своей приверженности «традиционным российским духовно-нравственным ценностям», сообщает «РИА Новости».

Согласно документу, граждане иностранных государств могут претендовать наполучение права на временное проживание в России без учета квоты. Также от них не будут требовать документов, подтверждающего владение русским языком и знание истории России.

Основное требование для таких релокантов в Россию — приверженность «традиционным российским духовно-нравственным ценностям» и «неприятие политики, навязывающей деструктивные неолиберальные идеологические установки», противоречащие «традиционным ценностям».

Выдача однократных трехмесячных виз иностранцам, выражающим приверженность «российским духовно-нравственным ценностям», будет осуществляться на основании решения главы диппредставительства.

Список стран, где, по мнению российских властей, продвигаются ценности, противоречащие «российским традиционным», утвердит правительство РФ по представлению МИДа.

migration

Дети мигрантов испытывают проблемы с русским языком в школе

При этом они достаточно дисциплинированны и коммуницируют с другими детьми

Анастасия Майер

Дети мигрантов значительно различаются по уровню знания русского языка и школьных предметов, что требует индивидуального подхода/ Денис Абрамов / Ведомости

Почти 53% учителей отметили, что у детей мигрантов наблюдаются проблемы с владением русским языком, а также с освоением общеобразовательных предметов. Об этом говорится в результатах социологического исследования Центра экономики непрерывного образования ИПЭИ РАНХиГС. В нем приняли участие 2064 педагога школ, расположенных в региональных столицах, городских и сельских поселениях Новгородской, Челябинской и Ярославской областей.

Еще 42% опрошенных педагогов отмечают, что проблем с русским языком у детей мигрантов скорее нет, еще 5,5% затруднились с ответом. Разделились мнения учителей и по поводу освоения детьми общеобразовательных предметов: 49,5% опрошенных считают, что проблема скорее есть, 47% – что ее нет (еще 4% затруднились ответить). Подавляющее большинство респондентов (80%) считают, что у детей мигрантов нет проблем с дисциплиной, в противовес 15% других опрошенных педагогов. 70% также отмечают, что у детей нет проблем с общением, еще 22,2% указывают, что они есть (8,2% затруднились ответить).

Эксперты также выработали ряд рекомендаций учебным заведениям: например, организовать очные и дистанционные курсы по русскому языку как иностранному на базе школ, увеличить выпуск из вузов учителей, обучающих иностранцев русскому языку. Помимо этого они предложили создать и продвигать электронные образовательные ресурсы (включая приложения для смартфонов) для обучения русскому языку, а также повысить доступность дополнительных занятий для детей в целях их культурной адаптации и мягкого погружения в языковую среду в организациях дополнительного образования.

Численность детей мигрантов (лиц, имеющих иностранное гражданство или без гражданства) в школах в 2023 г. составила около 181 500 человек. Сюда входит 178 900 человек (98,6%) с иностранным гражданством и 2600 (1,4%) – без гражданства.

Автор исследования, ведущий научный сотрудник Центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Алексей Тищенко указывает, что дети мигрантов значительно различаются по уровню знания русского языка и школьных предметов, что требует индивидуального подхода. Как правило, школы самостоятельно определяют и реализуют меры по работе с детьми-мигрантами с учетом своих возможностей. По словам Тищенко, первоочередной задачей школы является оценка необходимости индивидуального сопровождения таких обучающихся и его формата. Для этого может быть проведен психолого-педагогический консилиум, в задачи которого входит выявление трудностей в освоении образовательных программ, особенностей в развитии, социальной адаптации и поведении обучающихся.

Работа с детьми-мигрантами – это весомая дополнительная организационная и педагогическая нагрузка на школу, которую сложно оценить в связи с различными образовательными, социокультурными и психологическими характеристиками таких обучающихся, включая их дисциплинированность, способность к обучению, скорость адаптации», – указал он. При этом школьных ресурсов может быть недостаточно для полноценной работы с детьми-мигрантами: в некоторых учебных заведениях наблюдается дефицит кадров, заключил эксперт.

Дети мигрантов не должны быть ограничены в правах по сравнению с российскими детьми, говорил ранее «Ведомостям» председатель комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Калашников (КПРФ). «Учитывая то, что они в силу объективных причин хуже знают русский язык, вполне допускаю, что лучше было бы их обучать бесплатно, но надо провести экономические подсчеты, учитывая общее число детей и то, что многие мигранты находятся в тени», – сказал он. Этот вопрос может быть отражен в разрабатываемом законе о миграции, который сейчас находится в правительстве, предположил Калашников, уточнив, что комитет пока не работал с этим документом.

В ноябре 2023 г. министр просвещения РФ Сергей Кравцов на парламентских слушаниях в Совете Федерации заявил, что в российских школах появится диагностика на уровень владения русским языком для детей мигрантов, по ее результатам для школьников могут ввести курсы русского. Кравцов добавил, что по ее результатам школьникам могут добавить дополнительные часы для изучения русского языка или назначить им курсы в рамках внеурочной деятельности или дополнительного образования. «Ведомости» направили запрос в Минпросвещения.

Если дети начинают учиться в школах с 1–2-го класса в России, то, даже если они плохо владеют русским языком, они достаточно быстро приспособятся, отмечает председатель совета Таджикского культурного центра Хуршеда Хамракулова. Дети сначала неактивно пользуются языком, но к 3–4-му классу начинают отлично им владеть и хорошо учиться. По ее словам, главное в этом процессе – хорошее отношение к ним в классе, а также внимательное отношение со стороны учителей и родителей. «Трудности могут возникнуть, когда ребенок совсем не знает языка и начинает сразу учиться в 8–9-м классе. Это сложнее: чем старше ребенок, тем сложнее ему освоить язык», – добавила она.

Где больше всего детей мигрантов

Топ-10 регионов, где обучаются в школах дети-мигранты

Московская область (3,2%)
Калужская область (2,8%)
Москва (2,7%)
Санкт-Петербург (2,7%)
Ленинградская область (2,1%)
Сахалинская область (1,7%)
Ханты-Мансийский автономный округ (1,5%)
Владимирская область (1,4%)
Свердловская область (1,4%)
Красноярский край (1,4%)

Среди регионов с минимальными показателями оказались следующие: Хакасия (0,11%), Архангельская область (0,11%), Калмыкия (0,10%), Дагестан (0,10%), Марий Эл (0,07%), Чувашия (0,06%), Ингушетия (0,06%), Чечня (0,06%), Республика Алтай (0,06%), Тува (0,00%).

us education

Иностранные студенты в США

Сейчас в США учится больше миллиона студентов из других стран - чаще всего из Китая, Индии (в сумме эти две страны дают больше половины от общего числа иностранных студентов в США!) и других стран Азии (ещё четверть)

Когда-то давно, в 1960-ых, картина была другой: лидировали те самые другие страны Азии (надо думать, Япония?), Китая практически не было, а вот жители других стран Америки учились в США очень активно: их было порядка трети от общего числа (а не 10%, как сейчас)

Россияне, кстати, продолжают довольно активно учиться в США: сейчас там находится 4.9 тысячи студентов из нашей страны! Это, конечно, вдвое меньше, чем из Германии, но вполне себе на уровне Греции, Норвегии, Швеции или Австралии!Иностранные студенты в США

Сейчас в США учится больше миллиона студентов из других стран - чаще всего из Китая, Индии (в сумме эти две страны дают больше половины от общего числа иностранных студентов в США!) и других стран Азии (ещё четверть)

Когда-то давно, в 1960-ых, картина была другой: лидировали те самые другие страны Азии (надо думать, Япония?), Китая практически не было, а вот жители других стран Америки учились в США очень активно: их было порядка трети от общего числа (а не 10%, как сейчас)

Россияне, кстати, продолжают довольно активно учиться в США: сейчас там находится 4.9 тысячи студентов из нашей страны! Это, конечно, вдвое меньше, чем из Германии, но вполне себе на уровне Греции, Норвегии, Швеции или Австралии!

german rules

За первые месяцы 2024 года Германия отклонила почти половину поданных прошений о предоставлении убежища — тем не менее, количество мигрантов в стране из-за этого не уменьшится

Федеральное управление по миграции обработало около 50 000 заявлений о предоставлении убежища за первые четыре месяца этого года, в основном от сирийцев, иракцев и афганцев. Политическое убежище получил лишь 591 заявитель, что составляет чуть более одного процента.

Ещё 13 165 человек были признаны беженцами от гражданской войны, а 6 867 получили так называемую «дополнительную защиту»: им разрешено остаться, поскольку на родине они подвергаются опасности. Правительство ФРГ объявило эти цифры в ответ на запрос партии «левых» в бундестаге.

Соответственно, 53,4% заявлений о предоставлении убежища были отклонены. Заявителям не было предоставлено право на проживание, и они были вынуждены покинуть страну. Если они не уедут, их придется депортировать.

Мигранты въезжают в страну нелегально, поскольку имеют право на процедуру предоставления убежища. Пока эта процедура продолжается, им разрешается оставаться в стране, проживать и получать помощь.

Если они затем не получат ни политического убежища, ни права на жительство в качестве беженцев, они все равно наверняка останутся в Германии, потому что либо существует остановка депортации в их родную страну — например, в Сирию и Афганистан. Либо родная страна откажется принять их обратно, например, из-за отсутствия документов.

Эксперты говорят о неконтролируемой миграции: это означает, что все больше и больше людей — в основном выходцев с Ближнего Востока — остаются в Германии, не имея вида на жительство.

type of xenophobia

Морковь по-корейски (тыц по картинке — ссылка)

Почему репатриантов из стран бывшего СССР в Южной Корее порой ожидает прохладный прием

Южная Корея переживает острый демографический кризис. Несмотря на щедрые денежные дотации и поддержку с жильем, в стране самый низкий в  мире коэффициент рождаемости, продолжающий падать из года в год.

Если эта тенденция сохранится, к 2100 году население Южной Кореи может сократиться вдвое.

«Если я не буду переводить на русский, другие дети не поймут ни одного урока», — говорит Яна Ким, 11-летняя ученица начальной школы Данпо в Асане, городе невдалеке от Сеула.

Яна лучше всех в классе говорит по-корейски. Большинство из ее 22 одноклассников говорят по-русски, а вот на корейском — не очень.

Почти 80% учеников школы Данпо считаются «мультикультурными учениками» — то есть они или иностранные граждане, или их родители не являются гражданами Кореи.

«Точные цифры назвать сложно, поскольку у родителей разное гражданство и статус проживания, — говорит завуч школы Чу Дэ Ёль. — Но считается, что большинство мультикультурных учеников — это корёин».

Корёин — это этнические корейцы, чьи предки эмигрировали из Кореи на Дальний Восток Российской империи в конце XIX — начале XX веков. Многие из этих семей были депортированы в Центральную Азию в 1930-х годах в рамках сталинской политики «зачистки границ». Они жили в бывших советских республиках — в Узбекистане и Казахстане, — и по мере смены поколений постепенно забыли корейский язык, поскольку он был запрещен.

Опыт Асана в работе с этническими корейцами из-за рубежа высвечивает более широкие проблемы, с которыми сталкивается Южная Корея при решении проблемы иммиграции — весьма сложного вопроса в одной из наиболее этнически однородных в мире стран.

«Уже сейчас существует значительное психологическое сопротивление притоку этнических корейцев, которые внешне не отличаются от нас. Поэтому меня беспокоит, как Корея сможет принять других иммигрантов в будущем», — говорит Сон Дон Ги, эксперт по корёин из университета Инха.