february or march

But It's Not the Only One

Spare Might Be the Biggest Bombshell Royal Memoir Ever.

BY OLIVIA B. WAXMAN JANUARY 7, 2023 7:00 AM EST

Prince Harry’s much anticipated memoir Spare doesn’t technically hit shelves until Jan. 10, but some of its more explosive parts have already leaked.

According to the Guardian, which obtained a copy ahead of the official release, Harry details a violent 2019 confrontation at his London home in which Harry claims William “grabbed me by the collar, ripping my necklace, and … knocked me to the floor,” resulting in scrapes and bruises on his back. The duo had been fighting over Harry’s wife Meghan Markle, and Harry claims William called her “rude” and “abrasive.” The Sun, which obtained a copy of Spare in Spanish, also reports that Harry begged Charles not to marry Camilla, while Page Six says that Harry claims Prince William and Kate Middleton encouraged him to wear the infamous Nazi outfit to a costume party in 2005, rather than a pilot getup.

The memoir comes out exactly two years after the Duke of Sussex and his wife, the Duchess of Sussex Meghan Markle, announced that they were planning to give up their royal duties. Now based outside Los Angeles, the couple has been making a name for themselves as media moguls, from their explosive 2021 interview with Oprah Winfrey dishing about racism in the royal family to releasing a docu-series on Netflix.

“I’m writing this not as the prince I was born but as the man I have become,” the Duke of Sussex said in a 2021 press release announcing his autobiography. “I’ve worn many hats over the years, both literally and figuratively, and my hope is that in telling my story—the highs and lows, the mistakes, the lessons learned—I can help show that no matter where we come from, we have more in common than we think.”

Harry will be the first in his immediate family to put out a tell-all. But, that doesn’t mean they haven’t made sure their side of events were reflected in print. Harry’s father, the current sovereign King Charles III, and his mother Princess Diana provided letters and materials to royal biographers, and Queen Elizabeth II cooperated with documentary filmmakers.

From L-R, Queen Victoria, Prince Harry, Edward VIII

Accounts like Spare are not typical—if not unprecedented.

“It’s quite rare for a royal to do that, particularly one who’s as close to the institution,” says Laura Clancy, author of Running the Family Firm: How the Monarchy Manages Its Image and Our Money. “Harry’s will be the most influential royal memoir in decades. There’s not many to compare it to.”

Here are some other examples of other eyebrow-raising royal memoirs and autobiographies.
Queen Victoria

Until the mid-19th century, royals’ reflections were usually just shared with family, and often consisted of advice for their heirs.

Queen Victoria’s diaries are one early example of royal reflections that were published for a broader audience. In the 1860s, her family and friends received copies of Leaves from the Journal of our Life in the Highlands, a compilation of her diary entries from the time she spent in the Scottish Highlands.

“Some of her ministers were against the publication,” says Carolyn Harris, a historian and expert on the British monarchy at the University of Toronto, School of Continuing Studies. “They thought it would look like the head of state was on holiday a lot of the time rather than attending to her royal duties.”

A second volume in which the widowed sovereign went in-depth about her friendship with her beloved servant John Brown raised eyebrows, fueling rumors about whether they were romantically involved.

The Duke of Windsor (1894 - 1972), formerly King Edward VIII, with his memoirs, entitled 'A King's Story: The Memoirs of the Duke of Windsor', circa 1951.

Prince Harry’s memoir also comes out 75 years after the one released by the Duke of Windsor, the former King Edward VIII who abdicated in 1936 so he could marry American divorcée Wallis Simpson. Titled, A King’s Story (1947), he addressed what he felt was a misconception that he didn’t want to be king, arguing, “I wanted to be a successful king, but a king in a modern way.” A decade later, Simpson, known as the Duchess of Windsor, came out with her own memoir, The Heart Has Its Reasons (1956), in which she stated that she offered to end the relationship with the Duke of Windsor so he could stay on the throne, but “he insisted that he needed me, and as a woman in love I was prepared to go through rivers of woe, seas of despair and oceans of agony for him.”

Questions about the couple’s motives surfaced following the publication of their memoirs. “There was a sense of the Duke and Duchess of Windsor trying to augment their incomes while in exile,” as Harris puts it.

The most recent royal memoir is Prince Edward, the Duke of Kent’s A Royal Life, published in May 2022 from a series of Zoom conversations with biographer Hugo Vickers during the COVID-19 pandemic.The Duke of Kent is Queen Elizabeth II’s cousin, the son of King George VI’s youngest brother.

“Now the Duke of Kent has become the first member of the Royal Family to have spoken extensively of the modern reign and his part in it,” as Vickers explained the significance of the project in an op-ed. “Like so many of us during the Covid-19 lockdown, the Duke was stuck at home and could do little for his charities and regiments so the idea formed that he might write something.”

The parts about Queen Elizabeth II’s warmth towards him when he lost his father as a child resonate as the memoir came out the same year that the monarch passed away. “I always felt I wanted to support her,” the Duke wrote. “That’s by far the most important thing in life.” Throughout the memoir, his dedication to royal service is clear.

It’s because of this dedication to royal service for most royals that Clancy says she does not expect memoirs to become the norm for the British royal family anytime soon. She argues they’re somewhat antithetical to the institution of the monarchy. The royals, she says, “rely on this balance between visibility and invisibility. We have to have big royal events, but they also need to be invisible—and to not allow people to ask too many questions and know too much about it. A memoir, or a confessional television interview, or a documentary gives too much access and too much visibility. There’s the potential that might risk shedding too much light on the institution.”

The Dubious History of the Name 'King Charles'

'KING CHARLES'

Illustration of Charles I (1600-1649), King of England from 1625 to 1649, being beheaded by axe.
BY KARL VICK
SEPTEMBER 9, 2022 5:02 PM EDT

King Charles III, who ascended to the throne on Thursday, has chosen to rule with the name he was given at birth. But as a British king it comes with baggage.

Charles I, born in 1600, endured a stormy reign that ended with his execution 49 years later. In between, he provoked a civil war and erased the notion of an all-powerful monarchy—or indeed, of any monarchy at all for the 11 years after his beheading outside Banqueting House in London.

Charles II, his son, chose to lay low on the European continent for what came to be known as the Interregnum, moving from country to country to elude the long reach of Oliver Cromwell, the Puritan leader who led the uprising against his father. He returned only after the republic collapsed amid internal disagreement. England’s Restoration period commenced when the second Charles took the throne in 1661.

But it was a diminished monarchy. The civil war had been over whether England’s sovereign ruled with absolute authority.

Unlike his father, Charles II elected not to press the point, and the “merry monarch” was remembered mostly for his hedonism, many mistresses and deathbed conversion to Catholicism. His name lives on in the King Charles Spaniel, which is descended from the spaniel breeds he kept.

Portrait of King Charles II of England, 1653. Oil on canvas. Cleveland Museum of Art, Elisabeth Severance Prentiss Collection

The third King Charles is, at 73, the oldest British sovereign to ascend to the throne in its thousand-year history. His seven decades as heir apparent was also the longest wait. As Prince of Wales, Charles had a great deal of time to decide what name to take when the throne became his—naming yourself being one of the absolute powers that remain. And he had several of his own names to select from: The late Queen Elizabeth II and Prince Philip had their first-born christened Charles Philip Arthur George.

In fact, reports surfaced seven years ago that the man who would be king was inclined to go with George VII – an homage to his grandfather, born Albert and known to his family, even after taking the throne, as Bertie. “It would not just be a tribute to his grandfather,” former Buckingham Palace spokesman Dickie Arbiter told the BBC in 2005, “but a sort of loving memory to his late grandmother, whom he absolutely adored.”

And as The Times of London observed that year, beneath the Christmas Eve headline “Call me George, suggests Charles” ducking Charles III would also “avoid unhappy associations with some of the bloodiest periods in the monarchy’s history.

Labor index, April I

Индекс рынка труда — итоги недели

Как изменилась рекрутинговая активность на рынке труда за неделю, рассказывает SuperJob.

HR-активность работодателей на рынке труда составляет 0,93 пункта, что на 7% ниже, чем в среднем за аналогичные периоды 2017—2019 гг. За прошедшую неделю рекрутинговая активность практически не изменилась (минус 1 процентный пункт).

Динамика числа вакансий в различных сегментах рынка труда — самые интересные тренды за неделю

• Услуги, ремонт, сервисное обслуживание +8%
• Ритейл +2%
• Закупки, снабжение +2%
• Административная работа, секретариат, АХО +2%
• IT, связь, телекоммуникации 0%
• Медицина, фармацевтика 0%
• Маркетинг, реклама, PR 0%
• Наука, образование, повышение квалификации 0%
• Строительство, проектирование, недвижимость 0%
• Банки, инвестиции, лизинг 0%
• Консалтинг, стратегическое развитие 0%
• Некоммерческие организации, волонтерство 0%
• Транспорт, логистика, склад -8%
• Кадры, управление персоналом -21%

Наибольший прирост количества вакансий за неделю показала сфера услуг: +8% за счет увеличения спроса на работников автосервисов. В ритейле и снабжении вакансий стало больше на 2%. Спрос на сотрудников административно-хозяйственных отделов вырос также на 2% за неделю.

В сфере информационных технологий, связи и телекоммуникаций число вакансий стабильно. Не изменился спрос на медиков и фармацевтов. Количество вакансий для маркетологов, рекламщиков и PR-специалистов примерно то же, что и на прошлой неделе. Стабилен спрос в сфере образования и науки. В строительстве, банковской отрасли и консалтинге количество вакансий не изменилось. Некоммерческим организациям, где спрос на персонал за первый месяц спецоперации упал в 4 раза, за прошедшую неделю удалось сохранить число вакансий.

Из немногочисленных сфер деятельности, показавших отрицательную динамику за неделю, — транспорт, логистика, склад (минус 8% вакансий). В кадровой сфере спрос снизился на 21%.

Подробнее

Population of Austria

Арнольд Зуппан: 

«Предметом истории Австрии ни в коем случае не может быть только история населения современного государства в его национальных границах»

Аннотация. Вице-президент Австрийской академии наук крупный историк Арнольд Зуппан размышляет над ключевыми проблемами австрийской национальной идентичности и исторической памяти. Интервью приурочено к выходу его новой книги на русском языке.

Ключевые слова. Австрия, монархия Габсбургов, австрийская национальная идентичность, австрийскаякультура, общегерманский и региональный контекст австрийской истории и культуры.

Беседовал А. Стыкалин

Arnold Suppan: “The subject of the history of Austria can by no means be only the history of the population of a modern state within its national borders”.
Abstract. Arnold Suppan, vice-president of the Austrian Academy of Sciences, reflects on the key issues of Austrian national identity and historical memory. The interview with famous historian was timed to coincide with the release of his new book in Russia.
Key words. Austria, Habsburg monarchy, Austrian national identity, Austrian culture, general German and regional context of Austrian history and culture.

А.С. Господин профессор, Вы всю свою жизнь посвятили изучению истории своей страны, т.е. Австрии. А что, на Ваш взгляд, должно выступать предметом австрийской истории — история только той территории, тех земель, которые входят в Вашу альпийскую республику сегодня (Верхняя и Нижняя Австрия с Веной, Штирия, Каринтия, Тироль и т.д.) или история всех земель, некогда управлявшихся из Вены, находившихся, в частности, под скипетром Дома Габсбургов. А если считать правомерными оба подхода, то в какой степени можно примирить эти более широкий и более узкий взгляды на австрийскую историю? И какие подводные камни подстерегают вас, австрийских историков при попытке сделать предметом австрийской истории не только историю австрийских немцев (которые, кстати говоря, тоже далеко не все проживали в габсбургскую эпоху в пределах сегодняшних границ Австрии), но и тех народов (славян, венгров, румын и т.д.), которые сегодня проживают в других государствах, даже не всегда граничащих с современной Австрией?

А.З. Предметом истории Австрии ни в коем случае не может быть только история населения современного государства в его национальных границах, т.е. история Австрийской Республики и ее девяти федеральных земель. Такое ограничение не может применяться даже к истории после 1918 г. Вспоминаются темы Южного Тироля, Нижней Штирии, Нижней Каринтии, Бургенланда и немецкоязычных районов Чешских земель до 1945–1946 гг. Вспоминаются также многочисленные миграции в Австрию в 1945–1948 гг. — немцы из Чехословакии, Венгрии и Югославии, в 1956 г. — венгры из социалистической Венгрии, в 1968 г. — чехи и словаки из Чехословакии, в 1981 г. — поляки из Польши, а с 1990 г. — словенцы, хорваты, сербы, боснийцы и албанцы из распадающейся Югославии. Наконец, необходимо учитывать и сотни тысяч «гастарбайтеров» из бывшей Югославии и Турции, которые приехали в Австрию в 1960–1970-х гг.

Более значимыми, конечно, являются взаимосвязи современных австрийских земель с южногерманскими территориями, прежде всего с Баварией и Брейсгау, чешскими землями, территорией современной Словении и современного Фриуля, а также с Южным Тиролем и Трентино со времен Высокого Средневековья, все более тесные связи с Хорватией, Славонией, а также западной и северной Венгрией (нынешней Словакией) с 1526 года и, помимо этого, отношения Габсбургов с Верхней Италией, южной Венгрией (Бараня, Бачка, Банат), восточной Венгрией (включая Трансильванию), Галицией и Буковиной. У народов, здесь проживавших, были общие правители, прежде всего Габсбурги, происходили многочисленные миграции (например, баварцы в альпийские земли, хорваты в западную Венгрию, далее «швабские миграции» в южную Венгрию, евреи из Галиции в Венгрию, Богемию и Австрию, чехи в Вену), было общее правовое пространство (немецкое городское право, общая администрация со времен Фердинанда I или Фердинанда II). Можно вспомнить и Прагматическую санкцию (закон о престолонаследии) императора Карла VI в 1713 году (с объединением под властью Габсбургов всех венгерских коронных земель), и административные, судебные и школьные реформы при Марии Терезии и Иосифе II, Австрийский гражданский кодекс 1811 г., а также экономические (единое экономическое пространство с 1851 г.), социальные, культурные и конфессиональные взаимозависимости (прежде всего, Римско-католической церкви). Поэтому историю сегодняшних австрийцев, говорящих преимущественно на немецком языке, невозможно представить без этих переплетений с их соседями на западе, севере, юге и востоке на протяжении более 1000 лет.

А.С. Австрийская история – это история не только определенного государственного образования, но и определенной нации, причем нации прежде всего немецкоязычной. Что положило начало процессу национальной самоидентификации австрийских немцев в XIX в.? Какую роль играло в этом процессе, который уже позже, в XX в., привел к формированию австрийской нации, своеобразие австрийской духовной культуры, культурных традиций и какую роль играли другие факторы и в том числе фактор католицизма? Насколько далеко продвинулся этот процесс национальной самоидентификации австрийских немцев в условиях существования Гасбургской монархии и как повлияло на него объединение германских земель и образование в 1871 г. Германской империи, оставившей за своими пределами австрийских (с точки зрения Берлина внеимперских) немцев? Воспринимала ли австронемецкая элита (т.е. чувствительная к немецким национальным ценностям часть имперской элиты) как признак собственной неудачи поражение под Садовой, поражение Австрии в противоборстве с Пруссией в борьбе за объединение германских земель и невхождение австронемецких земель в состав Германской империи? И наконец, происходило ли в рамках Австро-Венгрии формирование некоего австронемецкого патриотизма и национализма, который был не тождественен патриотизму имперскому, наднациональному? Некоторые авторы ведь пишут о существовавших разногласиях между теми, кто стремился к консолидации австрийских немцев как «Kulturnation», и теми, кто делал выбор в пользу «Staatsnation».

А.З. Долгое время австрийская история была не историей немецко-австрийской нации, а скорее историей Австрийского дома, а также историей исторических земель Австрии ниже и выше р. Эннс (Верхняя и Нижняя Австрия), Штирии, Каринтии, Тироля и габсбургских владений на Верхнем Рейне; Зальцбург — несмотря на тесные церковные связи со времен Карла Великого — был присоединен тольков 1815 г. В 1780-е гг. император Иосиф II попытался унифицировать центральную бюрократию, введя немецкий язык в качестве административного языка во всех землях Габсбургов, но потерпел неудачу, прежде всего, из-за сопротивления венгерских и чешских сословий, которые требовали по крайней мере равных прав для венгерского и чешского языков. Тем не менее, йозефинистская бюрократия представляла собой ядро немецко-австрийской элиты, к которой также присоединились многочисленные чехи, словаки, словенцы, хорваты, сербы, итальянцы и евреи. Музыкальная культура венского классицизма (Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт) также оказала объединяющее влияние. Тем не менее, император Франц I не смог превратить Австрийскую империю в австрийское национальное государство, как это удалось сделать Наполеону с Францией. Основные различия между австрийскими немцами, с одной стороны, и чехами, словаками, мадьярами, словенцами, хорватами и итальянцами — с другой, проявились в революционном 1848 г. Однако первые демократически избранные немецко-австрийские, немецко-богемские, немецко-моравские и немецко-силезские депутаты во франкфуртском парламенте осенью 1848 г. приняли решение против немецкого национального государства и в пользу великой империи Габсбургов. Среди основателей Императорской академии наук в Вене были не только немецко-австрийские ученые, но и чешский историк Франтишек Палацкий, и словенский лингвист Франц Миклошич. Не стоит забывать, что в 1850 г. в Габсбургской монархии проживало большинство мадьяр, чехов, словаков, словенцев и хорватов, и лишь меньшинство немцев, поляков, украинцев, румын, сербов и итальянцев.

Поражение Австрии от Пруссии в битве при Садовой (Кёниггреце) в 1866 г. разделило формирующуюся с 1848 г. немецко-австрийскую нацию, особенно ее элиту. Поэт Франц Грильпарцер также болезненно воспринимал это разделение «немецкого народа». Действительно, с этого времени в немецко-австрийской элите наблюдается противостояние наднациональных габсбургских патриотов (в основном в высших финансовых кругах, среди буржуазии, бюрократии и в армии) и немецких националистов (в основном среди образованной буржуазии, некоторые учились в немецких университетах), при котором немецко-австрийские протестанты восхищались крепнущей Германской империей при рейхсканцлере Бисмарке гораздо сильнее, чем католики. Бисмарк, однако, отверг все заискивания по соображениям внешней политики. Дифференциация этих разногласий с помощью терминов «государственная нация» (Staatsnation) и «культурная нация» (Kulturnation) не соответствует этому разделению, поскольку немецкие националисты под руководством Георга фон Шёнерера с 1880-х гг. требовали союза с Германской империей. Однако в новых массовых партиях социальных христиан (Карл Люэгер) и социал-демократов (Виктор Адлер), набиравших силу с 1890-х гг., явно преобладал немецко-австрийский патриотизм, что нашло свое выражение и в составе парламента после 1907 г. (избранного на основе всеобщего мужского избирательного права). Немецко-австрийский национализм почти не проявился на государственном уровне, скорее на региональном в Штирии, Каринтии и Тироле.

А.С. Австрийская культура остается феноменом мирового значения, независимо от того, какое содержание вкладывать в это понятие, привязывать ли ее только к немецкому языковому субстрату или включать в нее деятельность всех великих мастеров культуры, тесно связанных с Веной. Ее мировое значение, как и ее специфика были очевидны еще и в габсбургскую эпоху. А в какой мере австрийская культура вобрала в себя опыт культур соседних народов, входивших в монархию и в какой мере именно эти влияния являются знаком своеобразия австрийской культуры в сравнении с культурой немецкой?

А.З. «Австрийская культура» — это, конечно, гораздо больше, чем немецко-австрийская культура. Многие выдающиеся деятели культуры, особенно в Вене, были выходцами из Богемии/Чехии (Мария фон Эбнер-Эшенбах, урожденная графиня Дубская, Райнер Мария Рильке, Густав Малер, Берта фон Зуттнер, урожденная графиня Кинская), Венгрии (Николаус Ленау, Франц/Ференц Лист, Франц/Ференц Легар), южнославянских (Иван Цанкар, Йоже Плечник) и немецких стран (Людвиг ван Бетховен, Генрих Лаубе, Антон Фернкорн, Иоганнес Брамс) и вобрали в себя опыт культур соседних стран. «Король вальсов» Иоганн Штраус-сын, который начиная с 1855 г. в течение многих летних сезонов музицировал при российско-императорском дворе в Павловске, соединил в своих великолепных опереттах вальсы, польки, чардаш и мазурки. Разделение немецкой и немецко-австрийской культуры вряд ли возможно (скорее всего, на региональном уровне), однако Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт, Рихард Вагнер, Брамс и Иоганн Штраус сохранили свое ведущее значение во всей Центральной Европе (и за ее пределами), как и Иоганн Вольфганг Гете и Фридрих Шиллер, а после 1900 г. — Артур Шницлер, Гуго фон Хофмансталь, Стефан Цвейг, Роберт Музиль, Йозеф Рот (из Бродов в Восточной Галиции) и Франц Кафка (из Праги). В 1859 г. все немцы Габсбургской монархии отмечали 100-летие со дня рождения Шиллера, а в 1928 г. Немецкий певческий союз (с делегациями из Восточной Пруссии, стран Богемии, Южного Тироля, США и Бразилии) отметил 100-летие со дня смерти Франца Шуберта грандиозным шествием по венской Рингштрассе.

А.С. После поражения Австро-Венгерской монархии в Первой мировой войне и ее распада не только среди австрийских немцев, но и за пределами страны были довольно широко распространены представления о нежизнеспособности Австрии, которая раньше или позже будет поглощена Германией (несмотря на поражение Германии в войне вера в ее грядущее возрождение, очевидно, доминировала). Это случилось, как мы знаем, в 1938 г., причем при поддержке большинства австрийских немцев, считавших, таким образом, естественным свое пребывание с другими немцами в едином государстве (не говоря уже о принадлежности к единой с ними культурной нации). Представления, о которых идет речь, были, очевидно, изжиты только с поражением Третьего рейха в войне. Можно ли говорить о том, что решающую роль в формировании современной австрийской национальной идентичности, ощущения австрийцами своей принадлежности к особой австрийской нации сыграл опыт Второй мировой войны? И можно ли соответственно утверждать, что современная австрийская идентичность – это в немалой степени продукт середины XX века, результат процесса хотя и длительного, но резко ускорившегося с поражением Германии и финальная точка в котором была поставлена в 1955 г.?

А.З. На учредительном собрании Австрийской Республики 12 ноября 1918 г. все три партии (социал-демократы, социальные христиане и великогерманцы) заявили о своей поддержке «аншлюса» Веймарской республики. Несмотря на запрет аншлюса в Версальском (с Германией) и Сен-Жерменском (с Австрией) мирных договорах, в 1921 г. в Тироле и Зальцбурге были проведены массовые референдумы по аншлюсу; дальнейшие плебисциты были запрещены союзниками. Во время мирового экономического кризиса усилия по «аншлюсу» вновь активизировались и лишь ненадолго были замедлены нацистскими террористическими акциями в 1933–1934 гг. (с убийством федерального канцлера Энгельберта Долльфуса). После быстрого сокращения массовой безработицы в Германии (с помощью нацистской политики вооружения и строительства автобанов) и вооруженного противостояния между христианскими социалистами, с одной стороны, и социал-демократами (февральское восстание 1934 г.) и национал-социалистами (июльский путч 1934 года) — с другой, привлекательность «аншлюса» вновь возросла (лозунг: «В Рейхе все лучше!»); этому способствовали и Олимпийские игры 1936 г. в Берлине. Лишь немногие австрийцы признавали, что их бывший соотечественник Адольф Гитлер преследовал тоталитарные и империалистические цели. Аншлюс в марте 1938 г. приветствовался подавляющим большинством австрийцев, при том, что около 250 тыс. расовых (евреи, цыгане) и политических противников (партийный актив социальных христиан, социал-демократов и коммунистов) были исключеныиз плебисцита 10 апреля. Из-за вторжения вермахта 12 марта 1938 г. аншлюс был актом насилия по международному праву, но громкая поддержка значительной части населения (интеллигенции, предпринимателей, рабочих, крестьян, безработных и т.д.) создала одобрительный образ этого события для мировой общественности. Несомненно, важную роль сыграло и неприятие Сен-Жерменского договора, влияние которого сохранялось до 1938 г.

Все слои населения Австрии были очень быстро втянуты в нацистскую политику вооружения и подготовки к войне. Гитлер сразу же получил доступ к золотовалютным резервам Венского национального банка, а Герман Геринг подчинил австрийскую промышленность военной машине Германии. В Восточной марке также были построены новые оружейные заводы и электростанции. В семи рейхсгау (округах) Восточной марки были назначены семь австрийских гауляйтеров; лишь позднее немцы появились в Вене и Зальцбурге. Практически не было протестов против конфискации еврейской собственности и вынужденного бегства десятков тысяч евреев. Австрийская армия была включена в состав вермахта. Когда вермахт вторгся в Польшу 1 сентября 1939 г., шесть преимущественно австрийских дивизий действовали на юге Польши (частично наступая из Словакии), продвигаясь до реки Сан, которая, согласно Секретному дополнительному протоколу от 23 августа 1939 г., представляла собой германо-советскую демаркационную линию. Более крупные австрийские части также участвовали в немецких вторжениях в Норвегию, Нидерланды, Бельгию, Францию, Югославию и Грецию, например, в захвате Нарвика. Весной 1941 г. многие австрийцы по-прежнему считали Гитлера «величайшим полководцем всех времен».

Война против Советского Союза начала менять отношение многих австрийцев к нацистскому режиму: сначала гражданское население было шокировано гораздо более высокими цифрами потерь по сравнению с предыдущими войнами, затем их раздражали военные неудачи перед Москвой, и, наконец, зимой 1942–1943 гг. только в Сталинграде погибли три преимущественно австрийские дивизии. Объявление Гитлером войны США в середине декабря 1941 г. также встретило всеобщее непонимание. Сдругой стороны, депортация многих венских евреев в лагеря смерти «на Востоке», начавшаяся в октябре 1941 г., была принята без сопротивления. Убийство десятков тысяч узников концентрационного лагеря Маутхаузен-Гузен в Верхней Австрии также осталось незамеченным. Сопротивление коммунистических, католических и социал-демократических групп было безжалостно пресечено гестапо, и 2,5 тыс. австрийцев оказались на эшафоте. Американская и британская воздушная война против инфраструктуры (железнодорожных станций, промышленных предприятий) в «альпийских и подунайских рейхсгау» (так теперь называлась Австрия), начавшаяся в августе 1943 г., вызвала одновременно страх и апатию среди гражданского населения и породила вопрос о том, почему нацистский режим не смог защитить от нее. Усилилось неприятие обществом имперско-германской партийной верхушки (этих лиц прозвали «золотыми фазанами»). Такие настроения все больше касались и австрийских офицеров вермахта, которые чувствовали себя ущемленными по сравнению с «пруссаками». Тем не менее, более 200 австрийцев в вермахте, СС и полиции дослужились до генеральского звания, а более десятка получили высокие командные посты на оккупированных территориях.

Последние шесть недель войны привели к краху нацистского режима в Австрии, приспешники которого по-прежнему совершали массовые убийства. Тот факт, что многие нацистские функционеры, выходцы из Старого рейха (т.е. Германии в границах 1937 года), бежали на Запад, углубил раскол между австрийцами и немцами. Новое государственное правительство под руководством старого социал-демократа Карла Реннера, провозглашенное в конце апреля 1945 г. и немедленно признанное Советским Союзом, сослалось на Московский меморандум октября 1943 г. и начало разрабатывать новую австрийскую идентичность, опираясь на историю и культуру. Например, в 1946 г., отмечая 950-летие первого упоминания названия страны «Ostarrichi», или в 1947 г., празднуя столетие основания Академии наук. И правительство Реннера, и правительство его преемника Леопольда Фигля, председателя Австрийской народной партии, опирались на ряд людей, которые были заключены в концентрационные лагеря в нацистскую эпоху, особенно в Дахау. В школьной программе настойчиво поощрялось формирование современной австрийской национальной идентичности. Однако это формирование идентичности было основано не столько на бывшей империи Габсбургов, сколько на новой, Второй республике с ее девятью федеральными провинциями. О былом сосуществовании многих национальностей в монархии Габсбурговпочти не говорили, хотя старшие поколения были родом из того периода. Только славянские, романские и венгерские фамилии в телефонных справочниках указывали на прежнюю этническую смесь. Однако самым важным, основополагающим актом для новой австрийской идентичности стал Государственный договор от 15 мая 1955 г. между Австрией и четырьмя оккупационными державами — СССР, США, Великобританией, Францией.

А.С. Мне вспоминается прочитанный в свое время в московском архиве, в РГАСПИ документ второй половины 1940-х гг. Советский политработник предлагает дублировать в Вене советские фильмы для австрийского кинозрителя, а не присылать их из Берлина. Он ссылается на то, что, заслышав в кинотеатрах прусский акцент, венский зритель, переживший опыт второй мировой войны, в раздражении уходит из кинозалов. Вспоминается шутка тех лет о том, что в Австрии очень не любят вспоминать о том, что Гитлер по рождению был австрийцем, а вот Бетховен, напротив, не был. А насколько сохранился в сегодняшней австрийской исторической памяти этот груз австро-прусского противостояния? И существует ли в сегодняшней Австрии представление о единстве немецкой культуры, единой с немцами Kulturnation, готовность, грубо говоря, поделиться с немцами Германии, скажем Моцартом (с его особенно неоспоримой австрийской спецификой) как великим феноменом не только австрийской, но общенемецкой культуры?

А.З. По поводу вышеупомянутой шутки: да, Гитлер, родившийся в Браунау, был вычеркнут из памяти многих австрийцев, в то время как Бетховен, родившийся в Бонне, был писан золотыми буквами. Когда в 2000 г. я пересказал эту шутку соредактору гамбургской газеты «Die Zeit», он счел ее грустной. Для возобновления работы Венской государственной оперы, разрушенной в марте 1945 г., осенью 1955 г. была исполнена опера «Фиделио». В венском Бургтеатре Франц Грильпарцер возглавлял список драматургов, чьи пьесы ставились, за ним следовали Иоганн Нестрой, Фердинанд Раймунд, Артур Шницлер и Гуго фон Гофмансталь. Лишь постепенно Лессинг, Гете, Шиллер, Клейст и Гауптман вернулись на афиши. Вновь открывшийся Зальцбургский фестиваль с пьесой Гофмансталя «Имярек» также укрепил новую австрийскую идентичность. 26 октября (в этот день последний оккупационный солдат покинул Австрию) в 1955 г. было объявлено государственным праздником.

Бремя австро-прусской конфронтации сохранялось и в 1960-е годы, и только новое поколение профессоров германистики прорвало эту демаркацию. Конечно, общая «немецкая культура» теперь была заменена общей «немецкоязычной культурой». Самым важным средством нового сближения между Австрией и Западной Германией стало телевидение, но также и новый издательский ландшафт. Тот факт, что уроженец Каринтии Удо Юргенс стал самым популярным шансонье в ФРГ в конце 1960-х годов, и что другой уроженец Каринтии, Петер Хандке оказался более известен в Германии, чем в Австрии, является явным свидетельством того, что немецко-австрийские культурные границы в последние десятилетия снова стали полностью размытыми — если не полностью исчезли.

А.С. Что касается исторической памяти современных австрийцев, как оценивают сегодня роль Дома Габсбургов в вашей национальной истории, существует ли сегодня в вашем национальном самосознании отношение к габсбургскому прошлому как к самой великой части вашего исторического наследия и это несмотря на то, что Габсбурги в свое время были отлучены от права на управление Австрией? Насколько едино сегодня в Австрии историческое сознание жителей разных регионов и какую роль играет местное региональное сознание жителей отдельных земель? Какие оценки даются сегодня юному Францу Иосифу, обратившемуся в 1849 г. к российскому императору в интересах спасения не просто своего трона, но целой империи, а через несколько лет не ответившему взаимностью в условиях Крымской войны? И его генералам Радецкому, Виндишгрецу, Хайнау, подавившему в крови венгерскую революцию? Воспринимает ли сегодняшняя австрийская молодежь Франца Иосифа и Сиси по образам массовой культуры, включая фильмы 1950-х гг. с участием молодой Роми Шнайдер?

А.З. Историческая память сегодняшних австрийцев о значении дома Габсбургов все еще не консолидирована. В то время как в историографии всех австрийских университетов и Австрийской академии наук были представлены очень полные исследования по всем шести векам правления Габсбургов и даны очень взвешенные оценки, среди австрийской общественности преобладает дробная картина. Максимилиан I, Мария Терезия и Франц Иосиф, а также фельдмаршалы принц Евгений Савойский и Радецкий воспринимаются положительно. С другой стороны, существуют совершенно разные оценки Иосифа II и канцлера Клеменса Меттерниха. Оценка императрицы Елизаветы, которая, безусловно, слишком положительна, все еще определяется фильмами «Сиси» с молодой Роми Шнайдер. Лишь немногие специалисты знают о помощи царя Николая I Францу Иосифу против венгерского восстания в 1849 г. и об амбивалентной позиции последнего во время Крымской войны. Совместные действия императора Франца II(I) с царем Александром I против Наполеона (о котором в 1982 г. в Вене состоялся симпозиум австрийских и российских историков) также известны только в кругах специалистов.

А.С. Как современная австрийская государственность позиционирует себя к габсбургским имперским традициям, подчеркивает ли в чем-то свою преемственность им? В свое время в сознании не только австрийской имперской элиты, но и всех европейских элит прочно сидело ощущение Дунайской монархии как европейской необходимости. А сегодня как видит австрийская элита свою европейскую необходимость и свое место в Европе и — шире — на международной арене? Ограничивается ли это восприятие осознанием статуса Вены как одной из культурных столиц Европы? И каково в этом контексте ваше (т.е. австрийцев) отношение к вашим соседям, чье национальное становление зачастую происходило в противовес импульсам, исходившим из Вены (имея в виду, конечно, прежде всего государственно-бюрократическое, а не культурное влияние)?

А.З. Сегодня большинство австрийцев воспринимают Вену как одну из культурных столиц Европы, при этом не многие знают, что эта культурная традиция в основном основана на имперской традиции Габсбургов. В этом контексте среди многих австрийцев наблюдается раздвоение сознания: Мы любим дворцы Шёнбрунн, Бельведер, Хофбург, Лаксенбург и т.д., но мы не думаем о реституции частной собственности Габсбургов — то, что братья Отто фон Габсбурга пытались сделать еще в 1990-х гг. Мы также почитаем великолепные здания вдоль венской улицы Рингштрассе, некоторые из которых были построены на средства, полученные от расширения города после 1857 г., частично — еврейской верхушкой среднего класса.

А.С. Как в современной Австрии оценивают вклад в формирование современной Австрии видных политиков XX века, таких как социал-демократы К. Реннер и позже Б. Крайский, клирофашист Э. Дольфус (по сути, бросивший вызов Гитлеру) и христианский демократ Ю. Рааб?

А.З. Я ценю вклад в формирование современной Австрии социал-демократов Карла Реннера (государственный канцлер 1918–1920, 1945 гг., федеральный президент 1945–1950 гг.) и Бруно Крайский (федеральный канцлер в 1970–1983 гг.) так же высоко, как и социальных христиан Игнаца Зайпеля (федеральный канцлер в 1922-–1924, 1926–1929 гг.) и христианских демократов Леопольда Фигля (федеральный канцлер в 1945–1953 гг.) и Юлиуса Рааба (федеральный канцлер в 1953–1961 гг.). Термин «клерикальный фашист» для Энгельберта Долльфуса (федеральный канцлер в 1932-–1934 гг.) не иллюстрирует того, что, будучи противником как социал-демократов, так и национал-социалистов внутри страны, и находясь под внешней угрозой со стороны Гитлера, он искал убежища в диктатуре канцлера, которая делала его еще более уязвимым. Его приверженность Муссолини и Ватикану в конечном итоге не помогли, что пришлось осознать его преемнику Курту Шушнигу. Наконец, не следует забывать о существенном вкладе в формирование австрийской идентичности федеральных канцлеров Франца Враницкого, Социал-демократическая партия Австрии (1987–1997) и Вольфганга Шюсселя, Народная партия Австрии (2000–2007).

А.С. Ваша работа, которая переведена сейчас на русский язык, посвящена многовековым взаимоотношениям австрийских немцев и чехов. Какую роль играл на разных этапах чешский фактор (будь то гусизм в Средние века, чешское национальное возрождение в первой половине XIX в. и активизация чешской политической жизни в условиях Австро-Венгрии) в формировании идентичности австрийских немцев?

А.З. Поскольку чехи на протяжении веков были ближайшими соседями австрийских немцев (к которым до 1918 г. относились и судетские немцы!), развитие событий в богемских и австрийских землях во многих случаях шло параллельно и взаимно стимулировало друг друга благодаря тесной экономической, социальной и культурной взаимосвязи. Это началось, самое позднее, с короля Пршемысла Отакара II в XIII в., продолжилось при императоре Карле IV и во время так называемых гуситских войн, и стало еще более тесным с приходом Габсбургов к власти в Чешских землях в 1526 г. Однако «тотальное противостояние» католиков и протестантов в Тридцатилетней войне не было австро-чешским противостоянием, поскольку обе конфессии были представлены в обеих этнических группах. Несомненно, современное чешское национальное строительство было инициировано реформами при Марии Терезии и Иосифе II, и наоборот, первое поколение чешских патриотов в 1830-х и 1840-х гг. вдохновило первое национальное строительство австрийских немцев в 1848 г. Аналогичным образом можно утверждать, что австрийское конституционное государство с 1867 г. способствовало невероятно быстрому росту современной чешской нации, которая в 1913 г. заняла первое место среди всех европейских наций, не имеющих собственного национального государства.

ссылки и проч тут

monarchy and same sex marriage

Премьер-министр Нидерландов: 

наследная принцесса сможет вступить в однополый брак и стать королевой

В настоящее время наследницей титула короля Виллема-Александра является его старшая дочь Амалия, которой скоро исполняется 18

Наследница трона Нидерландов сможет вступить в однополый брак и унаследовать при этом королевский титул, заявил премьер-министр страны Марк Рютте.

Однополые браки в Нидерландах законны с 2001 года, однако до недавнего времени не обсуждалось, применимы ли они к королевской семье.

Премьер-министр заявил, что члены королевской семьи смогут вступать в однополые браки так же, как и другие жители страны. Эта позиция изложена в письменном ответе премьера на вопрос от одного из депутатов парламента от его собственной партии.

Рютте оговорился, что на данный момент речь идет о сугубо теоретической ситуации.

"Кабинет министров не считает, что наследник престола или король должен отречься, если он или она вступит в брак с лицом своего пола", - написал премьер-министр.

В Нидерландах наследника престола назначает правительство. В конституции страны говорится, что наследником может быть "законный потомок" царствующего монарха.

В настоящее время наследницей престола является старшая дочь короля Виллема-Александра, принцесса Амалия, которой в декабре исполняется 18 лет.

Летом в стране большой резонанс вызвала книга, в которой ставился вопрос о том, сможет ли она унаследовать трон, если пожелает вступить в однополый брак.

При этом в книге ничего не говорилось о личной жизни принцессы Амалии. Никаких признаков грядущей свадьбы на данный момент нет.

Известно, что в будущем году принцесса собирается поступать в университет и отказалась от королевских доходов, которые ей положены на период учебы.

В любом случае парламент должен будет одобрить любой брак королевы или наследной принцессы, подчеркнул премьер-министр Рютте.

Если брак окажется однополым, пока не ясно, каков будет статус детей такой супружеской пары (приемных или от донора спермы), признал глава нидерландского правительства.

Prince Philip

Prince Philip Was Queen Elizabeth’s 'Strength and Stay.' 

Their Marriage Was Also Incredibly Complex

Prince Philip, the Duke of Edinburgh, died on Friday, nearly four years after officially retiring from public duties in August 2017. He was 99.

He had been married to Queen Elizabeth II for more than 70 years, since the two wed at Westminster Abbey on Nov. 20, 1947. To outsiders, it looked as if they had the perfect romance, between their fairy tale wedding—the first British royal wedding to be broadcast live—and their shared love for the Rodgers and Hammerstein musical Oklahoma! (especially the song “People Will Say We’re in Love”).

On the occasion of their 50th anniversary in 1997, the Queen noted in a speech that he had been an often-hidden force in keeping her steady at the helm for half a century:

Yesterday I listened as Prince Philip spoke at the Guildhall, and I then proposed our host’s health. Today the roles are reversed.

All too often, I fear, Prince Philip has had to listen to me speaking. Frequently we have discussed my intended speech beforehand and, as you will imagine, his views have been expressed in a forthright manner.

He is someone who doesn’t take easily to compliments but he has, quite simply, been my strength and stay all these years, and I, and his whole family, and this and many other countries, owe him a debt greater than he would ever claim, or we shall ever know.

Princess Elizabeth and Philip Mountbatten, Duke of Edinburgh, walk during their honeymoon at Broadlands, Romsey, Hampshire, Nov. 24, 1947.

But royal insiders knew that the marriage wasn’t quite as easy to keep up as some might have thought. That side of the story has more recently been depicted on the hit Netflix series The Crown. In the fictional show’s first season, the actor Matt Smith depicts the royal as struggling to play second fiddle to his more high-profile wife after she becomes the Queen of England. TIME’s Oct. 21, 1957, cover story on Prince Philip also noted that Elizabeth’s family scoffed at his less well-off upbringing—though it was actually a boon to the family from a public relations perspective because he was seen as the more relatable one.

In 2016, in light of the show’s debut, TIME explained what to know about how their marriage began: “Philip met Elizabeth, his third cousin, when they were children. From the time she was 13, she was besotted…She never fell for another man, though he had other relationships while she grew into adulthood. As suggested in the first episode of The Crown, Elizabeth’s family did not approve of the match.”

Queen Elizabeth II and Prince Philip at Balmoral, Scotland, 1972.

When the show returned for its second season, TIME took a deeper look at one of the tensest times in their relationship — and how perhaps their marriage was stronger than the show suggested:

Yes, Philip did embark on a solo royal tour (described in the show as a “five-month stag do,” the British equivalent of a bachelor party) of commonwealth countries including New Guinea, Ceylon (now known as Sri Lanka) and the Malay Peninsula in 1956, nine years after he married the Queen.

It was a trying time for the pair’s relationship, particularly as their only communication during Philip’s lengthy period away from England was by telegram, letter and the occasional hard-to-hear telephone conversation, as the show portrays.

…The show suggests that Philip continued to be unfaithful during the royal tour, with encouragement from his fellow travelers. Most of this egging-on comes from his right-hand man, lieutenant commander Michael Parker, whose wife files for divorce from him once she gains evidence of his adulterous nature. (This bit is true: according to Tim Heald’s The Duke: A Portrait of Prince Philip, Eileen Parker did sue her husband for divorce while he was away.)

But despite rumors of Philip’s infidelity, with his name linked to women like the writer Daphne du Maurier and the cabaret star Helene Cordet, there is no evidence to prove that he ever did have an affair.

Click here to read the whole article

History of the Royal Society

The story of the Royal Society is the story of modern science.

Our origins lie in a 1660 ‘invisible college’ of natural philosophers and physicians. Today we are the UK’s national science academy and a Fellowship of some 1,600 of the world’s most eminent scientists.

Nullius in verba

The very first ‘learned society’ meeting on 28 November 1660 followed a lecture at Gresham College by Christopher Wren. Joined by other leading polymaths including Robert Boyle and John Wilkins, the group soon received royal approval, and from 1663 it would be known as 'The Royal Society of London for Improving Natural Knowledge'.

The Royal Society's motto 'Nullius in verba' is taken to mean 'take nobody's word for it'. It is an expression of the determination of Fellows to withstand the domination of authority and to verify all statements by an appeal to facts determined by experiment.

Advancements and adventure

The early years of the Society saw revolutionary advancements in the conduct and communication of science. Hooke’s Micrographia and the first issue of Philosophical Transactions were published in 1665 alone. Philosophical Transactions, which established the important concepts of scientific priority and peer review, is now the oldest continuously-published science journal in the world.

We published Isaac Newton’s Principia Mathematica, and Benjamin Franklin’s kite experiment demonstrating the electrical nature of lightning. We backed James Cook’s journey to Tahiti, reaching Australia and New Zealand, to track the Transit of Venus. We published the first report in English of inoculation against disease, approved Charles Babbage’s Difference Engine, documented the eruption of Krakatoa and published Chadwick’s detection of the neutron that would lead to the unleashing of the atom.

The leading scientific lights of the past four centuries can all be found among the 8,000 Fellows elected to the Society to date. From Newton to Darwin to Einstein, Hawking and beyond, pioneers and paragons in their fields are elected by their peers. Current Fellows include Jocelyn Bell Burnell, Sophie Wilson and Tim Berners-Lee.

Independence

Over time, the criteria for, and transparency of election to the Fellowship became stricter, and Fellows were elected solely on the merit of their scientific work. The first female Fellows were elected in 1945 – Dorothy Hodgkin, elected in 1947, remains Britain’s only female Nobel Prize-winning scientist.

In the 19th century, a Parliamentary Grant system was introduced, allowing the Society to aid scientific development while remaining an independent body. The Society now allocates nearly £42 million each year from government grants and donations and legacies from organisations and individuals.

Peter Collins, Emeritus Director at the Royal Society, has written about the history of the Society’s postwar activities in The Royal Society and the promotion of science since 1960 (published by Cambridge University Press in 2015).

Through our policy work, journals, scientific meetings, events, worldwide partnerships and grants and awards, the Royal Society works to support excellence in science, building a home and future for science in the UK.

timeline

внизу стр

Princess Buonaparte

Слева направо: Анна Фрейд, Мари Бонапарт, Зигмунд Фрейд и принц Георг в 1938

Мари Бонапарт

Как родственница Наполеона и принца Филиппа первой начала изучать женский оргазм

Мари Бонапарт (1882-1962) была внучатой племянницей Наполеона Бонапарта и тетей супруга королевы Елизаветы II, принца Филиппа.

С ранних лет проявился ее пытливый ум - Мари интересовалась наукой, литературой, писательским творчеством… а также собственным телом.

Как-то раз одна из ее служанок, Мимау, увидела, что Мари мастурбирует. "Это грех! Это плохо! Если будешь этим заниматься, то умрешь", - сказала она девочке, о чем та написала в своем дневнике спустя много лет, в 1952 году.

"Бонапарт утверждала, что прекратила мастурбировать в возрасте восьми-девяти лет, потому что ее напугали угрозы Мимау о том, что за эротическое удовольствие придется заплатить жизнью", - написала исследователь Нелли Томпсон в своей работе "Теория женской сексуальности Мари Бонапарт: фантазия и биология".

"В то же время она была свободно мыслящим человеком, многогранной женщиной, не побоявшейся спорить с Фрейдом"

• Гетеросексуальные женщины испытывают оргазм реже всех остальных
• Оргазм европейцы и азиаты выражают по-разному. А вот боль - одинаково
• Актуален ли Зигмунд Фрейд сегодня
• "Темная сторона есть у каждого". Последнее интервью Юнга Би-би-си о Фрейде и Третьей мировой

The Crown

Дочь подсадила меня на сериал, не скажу, что особо подсел. но смотрю с любопытством. По первому сезону раз очаровался в королеве, а по второму — обратно полюбил. В частности, за это (в изложении вики):

Vickers wrote that Queen Elizabeth did condemn the Duke of Windsor after she read the Marburg Files, but claimed that the series gave a false implication that the Duke was banished from the royal family upon publication. He remained in contact with his family, and his public appearances continued.

А сегодня наткнулся на архивы, онИ на самом деле открыты. 

job of marriage

Скарлетт была замужем и разводилась дважды: один раз с Рейнольдсом (они расстались в 2011 году), и один раз с Романом Дауриаком (они расстались в начале 2017 года). В прошлом она говорила, что ей трудно быть моногамной, особенно когда она очень много работает и находится вдали от своего мужчины.

По ее словам,

«Я думаю, что сам по себе идея брака крайне романтична. Это прекрасная идея, и на практике она также может быть прекрасна, но я не думаю что для человека естественно быть моногамным. Наверное, меня будут критиковать за это, но я думаю, что это работа. Очень тяжелая работа». 

Хоть она, как правило, старается оставаться в хорошей форме (она постоянно бегает и прыгает в костюме от черной вдовы), у нее есть один порок, кроме курения: сыр. Скарлетт говорит, что может есть его без остановки и ей это нравится. И действительно, а кому не нравится сыр?

St Patrick

за что мы любим монархию?
во за это и любим

long live

ну, за монархию :)

After the death today of Thai King Bhumibol Adulyadej, Queen Elizabeth ll has become the longest reigning living monarch in the world. At the age of 88, the former head of state of Thailand reigned for a total of 70 years and 126 days, making him the seventeenth longest reigning monarch of all time. The Queen has quite a way to go if she is to top the all time list though - with 82 years and 254 days, Sobhuza II reigned over Swaziland from 1899 until 1982.

This chart shows the world's longest reigning living monarch.

долгая лета этой генлинии, хотя и петроградской по сути

House of Saxe-Coburg and Gotha

Похороны короля Великобритании Эдуарда VII, май 1910 года. Слева направо, стоят: король Норвегии Хокон VII, царь Болгарии Фердинанд I, король Португалии Мануэл II, кайзер Германии Вильгельм II, король Греции Георг I и король Бельгии Альберт I. Слева направо, сидят: король Испании Альфонсо XIII, король-император Великобритании Георг V и король Дании Фредерик VIII.

подробности в свободе
вопрос: почему царя.ру.нет ?
ответ: другая династия
+ типа диспут

Hugues Capet

On July 3rd, 987, Hugh Capet was crowned King of France.He became the first King of the Capetian Dynasty whose various branches would rule over France until the French Revolution in 1792.

Я был Гугон, Капетом нареченный,
                    И не один Филипп и Людовик
                    Над Францией владычил, мной рожденный.

                    Родитель мой в Париже был мясник;
                    Когда старинных королей не стало,
                    Последний же из племени владык

                    Облекся в серое, уже сжимала
                    Моя рука бразды державных сил,
                    И мне земель, да и друзей достало,

                    Чтоб диадемой вдовой осенил
                    Мой сын свою главу и длинной смене
                    Помазанных начало положил

we are in a safe place

у нас на ЮЗ ничего не снесли, оно и понятно
архитектурный облик тут ни чета каким-то чистикам

а железнодорожные конструкции за зелёным сооружением, у нас уже лет 10-15
глядишь лет через 100-150 и железную дорогу подведут

V Serov Exhibition

Сходил на выставку. Если бы не куча толпы народа, было бы идеально. Большинство картин, исключая империалистическую стадию капитализма, знакомы с детства. Фотографировать не разрешают, но особого зверства в рвении не продемонстрировали.
Кое что с выставки.
От этой картины прибалдел, когда впервые увидел. Еще школьником в Руском музее.

император очень понравился, был бы щаз такой — был бы монарх из дом

тут, канешна, не стоко князь, сколько лошадь, но и князь совсем неплох

вылитая жонка одного моего приятеля (вроде служила в малом театре)
жаль размыто

и о гендерном (не)равенстве при проклятом царизьме (на картине бабулька в чорном)
в коллекцию Галине Ульяновой, но она, видимо, знает

black mark

Это очень чёрная метка, от которой не отмыться вовек. Она разъест это государство вместе со всеми его великими вертикалями.

Почему-то день, когда сбили малайзийский «Боинг» странным образом совпал с днём убийства царской семьи.

social solidarity and marriage support

Обещание купеческой управы (см №№ вверху и внизу) выдать мещанке (сколько понимаю, другое сословие, другими словами = социальная солидарность) денег в случае выхода замуж под предъявление документа от священника.

Бумага, видимо, выдана в ответ на ходатайство попечительского совета московских мещанских училищ.

Выдано на 5 лет, потом можно продлить.

Опубликовано в ФБ

Galina Ulianova:

Свидетельство бедной невесте на право получения благотворительного пособия в случае замужества

упг:

подробно механизм подачи заявления на пособие и получения его описан здесь

common sense extinction

попо воду салатега ----
он суть анекдотег про якобы диалог императора Николая (1ого) с маркизом де Кюстрином:

Это – татарин. Это – немец. Это – поляк. Это – грузин, а вон там стоят еврей и молдаванин.
 - Но тогда кто же здесь русские, Ваше Величество?!
 - А вот все вместе они Русские!»

вот эту самую концепцию (все вместе они) больная гаплогруппой (победившего немецкого нацизма) верти калъ и хочет разрушить, а вместе с ней ми.ру
по этому поводу пришёл в голову процесс (исчезновения имён) Гальтона-Уотсона (в вике.вру ессно.нет, но можно на езыге птенциального противника) в такой социальной интерпретации стохастического детерминизма:

• презики.ру хуже генсеков.ру
• генсеки.ру хуже императоров.ру
• императоры.ру хуже царей.ру
• цари.ру хуже великих князей 

-- и на этом шаге возникает дотру, мб, в нём собака порылась ?
ессно, если я ничонена пута.л