Wednesday, June 19, 2019

Local childcare availability and dual earner fertility in Belgium

Offre de structures d'accueil de la petite enfance et fécondité des couples à deux revenus en Belgique

Jonas Wood, Karel Neels

In the context of population ageing, work-family reconciliation policies potentially play an important role in supporting both fertility and parental employment. However, the evaluation of such policies remains a challenge. Using population data for Belgium, Jonas Wood and Karel Neels find that the local availability of formal childcare positively affects fertility among dual earner couples.

The unprecedented increase in female employment and the rise of the dual earner model, in tandem with declining fertility levels, have undoubtedly been the most important household transformations in post-war Europe. In this context, individual welfare issues arise, such as balancing work and family life or unmet fertility desires, while macro-level implications include population ageing and related welfare state challenges (e.g. pension protection and health care costs).

In response to increasing female employment and declining fertility levels, many European governments have introduced and extended family policies geared towards the reconciliation of (female) employment and family formation, such as formal childcare and parental leave. In a recent study by Wood and Neels (2019) the effectiveness of formal childcare as a means to support childbearing among dual earner couples is assessed in the Belgian context.

The childcare-fertility hypothesis

Women’s increased economic activity since the second half of the last century has created a tension between work and family. Sociologists stress the incompatibility between the social roles of mother and worker, with conflicting societal expectations connected to these roles. This socio-cultural work-family tension for mothers stems from an increase in women’s participation in employment in post-industrial societies, which has not been accompanied by an equivalent shift away from social norms prescribing mothers as primary carers. Economists suggest opportunity costs as a complementary source of tension between work and family, as every hour spent on non-market activities (such as childbearing) yields an ever higher opportunity cost, for instance in terms of forgone wages or career opportunities.

The childcare-fertility hypothesis assumes that local availability of childcare positively affects dual earners’ fertility. From an economic perspective, the possibility of outsourcing childrearing tasks lowers the opportunity costs of childbearing. From a socio-cultural perspective, it fosters a context in which the role of the state as care provider is accepted and the combination of work and family is approved (Gauthier, 2007).

Formal childcare in Belgium during the early 2000s

Over the last decades, Belgium has consistently been one of the top-ranked countries worldwidein terms of formal childcare provision (OECD, 2016), and was one of the first countries to be included in a short list of nations that meet the Barcelona target of 33 per cent childcare enrolment for children aged 0-3 (Population Council, 2006).

From a European perspective, formal childcare coverage/enrolment rates in Belgium are typically close to levels found for France and Scandinavian countries like Sweden. Although Belgium has certainly been a forerunner in the expansion of formal childcare, its availability is less universal than in the Swedish context. Whereas previous research for Sweden around the turn of the century has shown that levels of childcare provision are generally sufficient, with minor regional variation and effects (Andersson, Duvander, & Hank, 2004), the Belgian context is characterised by periodic shortages, waiting lists of varying length, and research has reported cases where parents fail to gain access to formal childcare (Farfan-Portet, Lorant, & Petrella, 2011).

Figure 1 displays regional variation in childcare coverage across 588 municipalities and indicates that availability of formal childcare is generally higher in the Northern part of the country (Flanders). In addition, besides this north-south divide, there is strong variability in formal childcare coverage between municipalities in all regions – Flanders, Wallonia and Brussels.¹ The coverage rate of formal childcare also varies over time. In most municipalities, it is increasing in response to explicit policy goals to raise the number of available places in times of high demand and rising fertility (Kind & Gezin, 2000-2003). However, despite these goals, about 20 percent of Belgian municipalities had declining coverage rates in the early 2000s.


The importance of work-family reconciliation policies for dual earner fertility

Figure 2 compares birth schedules by level of childcare coverage and suggests that birth hazards are not indifferent to the local availability of formal childcare, but that contexts with a high availability also exhibit higher first, second, and third birth hazards among dual earner couples.

по порядку и возрасту

In order to assess whether this descriptive positive association between childcare provision and fertility among dual earner couples prevails after controlling for (I) other characteristics at the individual, household, or municipal levels; (II) reverse causation in which dual earner fertility yields higher childcare coverage instead of policy effects; and (III) selective migration in which formal childcare attracts couples with childbearing intentions rather than stimulating fertility among initial residents, multivariate fixed- and random-effects models with robustness checks for feedback effects and selective migration are performed. The results indicate a substantial impact of local childcare availability on the Synthetic Parity Progression Ratio² to parenthood (SPPR1).

Whereas the observed SPPR1 in Belgium in the early 2000s is 89.5 percent, 92.1 percent of women would make the transition to parenthood in case of a 1-percent increase in childcare coverage. Although the impact on second and third births seems more limited, the number of higher order births is also affected indirectly due to a larger set of one-child parents at risk of making those transitions. Combined results for first, second and third births indicate that a one percent increase in formal childcare availability yields a three percent increase in period total fertility. Hence, even limited changes in the availability of formal childcare can have a substantial impact on fertility levels among dual earners, which seem considerable given the low and even lowest-low fertility levels in the developed world.


¹ In that period, the total fertility rate of Brussels was about 2.00; that of Flanders about 1.74, and that of Wallonia 1.59 (Source: Eurostat).

² The SPPR1 indicates the percentage of women that would eventually progress to parenthood if they exhibited the fertility behaviour observed in the 2002-2005 observation window of this study, for groups at different times elapsed since leaving education, throughout their own life course. Hence the SPPR is a so-called “synthetic” indicator, as opposed to real cohort indicators which can only be calculated for cohorts that have completed their reproductive lifespan. Similarly, the SPPR2 and SPPR3, respectively, indicate the share of women in the synthetic cohort that would progress from one to two children, and from two to three children.

Russian entries

В предыдущей заметке отмечены паникёрские настроения, но есть ссылка.
Если по ней пройти то Россия в доке встречается три раза:

In 2019, close to half of people globally live in a country or area where fertility is below 2.1 live births per woman compared to less than a quarter in 1990. Low-fertility countries now include all of Europe and Northern America and Australia and New Zealand, plus 4 countries or areas of Central and Southern Asia, 12 in Eastern and South-Eastern Asia, 20 in Latin America and the Caribbean, 10 in Northern Africa and Western Asia, 2 in Oceania* and 1 in sub-Saharan Africa. The most populous low-fertility countries are China, the United States of America, Brazil, Bangladesh, the Russian Federation, Japan, and Viet Nam. In 2050, it is expected that 70 percent of the world’s population will live in countries where women give birth to fewer than 2.1 children on average over a lifetime.

Over the decade 2010-2020, nine countries experienced positive net migration (the number of immigrants exceeding the number of emigrants) that countered negative natural increase (the a number of deaths exceeding the number of births): Belarus, Estonia, Germany, Hungary, Italy, Japan, the Russian Federation, Serbia, and Ukraine (figure 25). In four of the nine countries (Belarus, Germany, Italy and the Russian Federation), the volume of net immigration was sufficient to offset the negative natural increase and maintain a positive population growth over the decade. In the remaining five countries, positive net migration slowed the rate of population decrease, but the population estimated for 2020 is still smaller than in 2010.

Monday, June 17, 2019

the UN forecast for Russia

раися - шумпальён
Население России может составить менее 100 миллионов человек к 2078 году. Об этом сказано в докладе ООН, посвященном демографической ситуации в мире.

Согласно пессимистическому прогнозу, число проживающих в стране человек может упасть почти на треть: со 145 миллионов до 99,7 миллиона. По оптимистическому прогнозу население может увеличиться к концу века до 160 миллионов человек.

Что станет с Россией при наступлении глобальной катастрофы

Эксперты отметили, что в настоящее время соотношение мужчин и женщин в России — 86,4 на 100. Незначительный рост этого показателя ожидается лишь к 2060 году, когда число мужчин на 100 женщин может составить 90,2 человека.

Кроме того, российское население будет стареть. В настоящий момент медианный возраст жителя страны составляет 39,6 года. По прогнозам он увеличится до 44 лет к 2035 году и останется на том же уровне в течение следующих десятилетий.

В мае патриарх Московский и всея Руси Кирилл заявил, что в случае отказа от абортов в России в течение десяти лет численность населения достигнет 156 миллионов человек, а за 20 лет — 166 миллионов.

[последнее заметка от ленты, не медуза явно]

Marijuana Legalization: pro and contra

Late last year, Gallup found that U.S. public support for legalizing marijuana surged to 66 percent. The poll's results were particularly noteworthy because of a newfound majority of Republicans and Americans over 55 supported legalization for the first time. The increasing popularity about giving marijuana the green light raises a pretty obvious question which has been rarely asked: why do supporters want it legalized and why do opponents want it to remain out of reach? Gallup polled Americans once again about marijuana last week, this time focusing on the arguments for and against legalization.

They found that 86 percent of supporters think medical benefits are a very important reason to legalize the drug. 70 percent cited freeing up legal resources to tackle other crime as important while 60 percent said it's very important for people to have the freedom and personal choice. How did supporters feel about the economic benefits of pot given that Colorado surged passed $1 billion in state revenue from the green stuff last week? Just over half of supporters think tax revenue for local and state governments is an important reason for legalization.

Around a third of Americans oppose giving recreational marijuana the thumbs up but what are their most important reasons for wanting it to stay out of circulation? Driver safety was at the top of list with 79 percent of opponents polled saying it was the most important factor in their opposition. There is also a fear that marijuana could become a gateway drug and 69 percent of those opposed said "leading people to use stronger drugs" is a very important reason in being against legalization.
Infographic: The Arguments For And Against Marijuana Legalization | Statista

early life alcohol consumption



В этот день в «Биржевых ведомостях» появилась статья о близком знакомстве учащихся народных школ Курской губернии с алкоголем
«Биржевые ведомости» передают, что справочным педагогическим бюро Курского губернского Земства собраны статистические данные о степени распространения алкоголя среди учащихся в народных школах Курской губернии. На предложенный справочным бюро вопрос – пьют ли школьники водку, ответили из 797 школ 486, то есть около 3/5 всех школ; из этих 486 ответов 369 утвердительных и 117 отрицательных. Таким образом оказалось только 23,5 % школ, ученики которых не пьют, а в более чем ¾ школ «ученики пьют». Так, один учитель-корреспондент пишет: «из всех 56 учеников, находящихся в школе, только 1 не знает вкуса водки». «Только 10 % всех учеников не пили водки», - пишет другой учитель. В Курском земстве в настоящее время разрабатывается проект борьбы с алкоголизмом через посредство народной школы. Предположено на предстоящие в июле текущего года учительские курсы пригласить лектора по школьной гигиене, который бы прочел несколько лекций о вреде алкоголя на организм, а также и о возможной борьбе с пьянством путем школы».
не закусываю

Русский врач. 1904. № 26.
"Хроники. Истории про врачей, пациентов, фармацию и медицинскую науку".
Клуб любителей истории медицины.

US Gender Differential

Father’s Day is this Sunday, a holiday in the United States dedicated to celebrating dads. The day was first officially honored in Washington state on June 19, 1910. President Nixon officially made the third Sunday in June a national holiday amid his reelection campaign. Between the first festivities at the beginning of the 20th century and its official initiation as a national holiday, people for over 60 years celebrated the day with varying levels of officialness.

While Americans are estimated to spend nearly $1 billion on Father's Day gifts, about one in five fathers surveyed by YouGov reported not wanting anything for the holiday. Cards and electronics were the other top two items dads reported wanting for the day. On the other hand, mothers were more likely to want flowers, certainly a hallmark of their own day.
Infographic: What U.S. Parents Want for Mother's and Father's Day | Statista 

Sunday, June 16, 2019


According to a United Nations report, 3.2% of the world population or 258 million people, live in a country other than their country of birth. Between 1990 and 2017, the number of international immigrants increased by 69% or 105 million, with the majority of immigration taking place between 2005 to 2017. The phenomenon of cross-border immigration is an important aspect of international relations and modern life. People migrate from their country of origin for a variety of reasons: to avoid conflicts or violence, or distressed environmental challenges; to escape poverty, to provide better opportunities for their children, to reunite with families, to obtain a better education and to find employment. They face tough and challenging decisions and take life-threating risks to make a move domestically or across the borders. 

Why do people migrate from their home country and what are the motivational factors that lead to such an unforeseeable journey? How do they choose their destination? This paper applies motivational theory to this migration. I investigate the personal, social, economic, and cultural variables that are the critical basis of these motivations. Europe, with 78 million immigrants, holds the 2nd place in the world, and Germany, with the most immigrants, holds the 1st place among European countries. More than 1.6 million new immigrants arrived in Germany in 2014. I have employed the motivation theory to immigrants in Germany in order to determine why people emigrate to other countries.


Data from Syrian, Afghans, Polish, and Chinese immigrants in Germany were critical to the investigation of general motivational theories of migration. I have applied three different theoretical motivations — motivational theory of preservation, the motivational theory of self-development, and motivational theory of materialism — to the data and have confirmed the validity of all three theories. It means, moving forward, that ever more attention needs to be paid to motivation theory, across many other cases and diverse global regions, as it seems to have that magical intellectual quality of being both flexible and accurate.

Ebad Mobaligh is an entrepreneur, IT professional, community organizer, and a doctoral student with  American Military University’s Global Security program. He loves playing and watching soccer. He lives in the San Francisco area with his wife and four children.

source: Modern Diplomacy


"Это сделал бог, покаравший коммунистов". 

Чернобыльское досье КГБ

странная картинка
оч странная картинка, у РБ данные другие
Москва, 9 мая 1986 года. На пресс-конференции, посвященной аварии на Чернобыльской атомной электростанции объявлено, что на границе 30-километровой зоны 8 мая был зафиксирован уровень радиации до 150 микрорентген в час.

В книге "Чернобыльское досье КГБ", где собраны до недавнего времени хранящиеся под грифом "секретно" архивные документы, опубликована справка УКГБ УССР, в которой говорится о реальном уровне радиации: в городе Полесское, расположенном на границе зоны отчуждения, радиоактивность воздуха на тот момент составляла 3100 микрорентген в час, почвы 4900 микрорентген в час, а в Киеве "радиоактивность в воздухе по различным точкам от 500 до 1050 микрорентген в час". При этом безопасный для здоровья человека радиационный фон составляет около 20-30 микрорентген в час, максимум 50.

В сборнике, опубликованном Институтом истории Украины совместно с Отраслевым государственным архивом Службы безопасности и Институтом национальной памяти собраны данные, которые нигде ранее не публиковались. Книга, объемом более тысячи страниц, помогает воссоздать картину не только самой трагедии, но и понять, как именно работала командно-административная система СССР, в которой сообщения и оценка происходящего спецслужбами стала важнее мнения специалистов, а боязнь правды стала сильнее страха за жизнь и здоровье людей.

Вот цитата из донесения для 6-го отдела КГБ УССР по городу Киеву и Киевской области: "25 больниц, ссылаясь на указание Минздрава УССР, в историях болезни больных с признаками "лучевая болезнь" указывают диагноз "вегетососудистая дистония". По мнению главврача областной больницы Клименко А.М., подобная постановка вопроса может в последующем привести к путанице при назначении лечения, диагностике, а также решении вопроса о инвалидности и установлении пенсии". Этот диагноз – вегетососудистая дистония – знают многие жители Киева. Более того, получить более высокую дозу радиации в столице УССР тогда можно было, просто отправившись из дома, находящегося в менее загрязненном районе, например, к озерам на окраине. Дезактивацию, судя по архивным документам, проводили ночью, так как все эти данные были в то время засекречены. Киевлянам об этих радиационных пятнах никто не сообщал. Как не сообщали всем жителям СССР о реальном уровне радиации во время и после аварии на Чернобыльской АЭС. КГБ УССР в это время больше занимала "забота о секретности", как можно прочитать в архивных документах того времени.

О том, в чем она выражалась, говорится в донесении от 15 мая 1986 года. В газете "Правда Украины" опубликовано интервью положительного характера об обстановке в г. Киеве с представителем французской турфирмы, названном в документах "Рита". Вообще о подаче информации только в позитивном ключе беспокоились чуть ли не ежедневно. "Такие интервью были направлены на то, чтобы показать, как все хорошо в Советском Союзе, что туристы могут приехать в Киев и не заболеть", – говорит составитель сборника документов, историк Олег Бажан.

Почти в каждом донесении о ситуации после аварии на ЧАЭС иностранцам уделяется непомерно много внимания и сил, вопреки необходимости спасать собственное население. Сотрудники спецслужб ежедневно слушали и записывали беседы иностранных подданных, находившихся в то время в Киеве, в основном, студентов и туристов, а также регулярно проводили с ними "разъяснительную работу". Это приводило к тому, что британские студенты, собравшиеся было уезжать из Киева, неожиданно принимали решение остаться, а в группах иностранцев, приехавших изучать русский язык, посеяны сомнения относительно необходимости покинуть город, хотя посольства и сообщения в западных СМИ рекомендовали обратное. Многие студенты-мусульмане, учившиеся в Киеве в основном на технических специальностях, считали, что авария на ЧАЭС – это "кара господня". В донесении от 30 мая можно прочитать, как отзывался об аварии студент Киевского инженерно-строительного института из Ливана Ходр Джабер: "Это сделал бог, покаравший коммунистов".

– У КГБ были свои информаторы на разных промышленных предприятиях, в ВУЗах. Эти люди занимались мониторингом общественных настроений. После того, как произошел взрыв на ЧАЭС, задействовали 67 агентов, которые собирали информацию, касающуюся выявления реальных причин аварии, но одновременно им дали задание пресечь панические слухи, распространение антисоветских высказываний. Поэтому на низовом уровне были люди, которые от имени КГБ искали, как их называли в документах, "болтунов", с которыми проводилась "профилактическая работа". Два раза в день районный отдел КГБ передавал информацию о том, сколько людей "неправильно" трактуют политику партии и высказывают свое отношение к тому, что произошло. Преподавателей и студентов заставляли замолчать, стирали надписи на стенах, собирали листовки, которые в то время киевляне оставляли на улицах, стремясь рассказать остальным, что происходит. Противодействовали в том числе работе журналистов зарубежных изданий, которые собирали правду о Чернобыле, их не пускали снимать в зону отчуждения. В документах есть подтверждение того, как сильно опекали агенты КГБ съемочную группу телеканала CBS, как они запрещали сотрудникам американского посольства взять пробы грунта в Киеве и в зоне отчуждения, чтобы понять истинный уровень радиационного загрязнения. Примеров очень много. Существовали методички, в которых говорилось, о чем можно говорить с зарубежными журналистами или учеными из-за рубежа. В этих разговорах нужно было навязывать мысль о том, что причиной взрыва на ЧАЭС были ошибки персонала, а не техники или оборудования. Это было главной мыслью, которую сотрудникам КГБ нужно было доносить до людей, – рассказывает Олег Бажан.

Если вспомнить о судебном процессе, который после аварии состоялся непосредственно в зоне катастрофы (как теперь точно известно из документов, – для того, чтобы на нем было минимальное присутствие западных журналистов), – вся вина за случившееся была возложена именно на работников станции. Версию конструкторских недочетов самого реактора типа РБМК рассматривали вскользь. Поначалу халатность сотрудников как причина аварии была главной в докладе МАГАТЭ, который составлялся на основе предоставленных СССР данных. Но впоследствии даже в Международном агентстве по атомной энергии выпустили обновленный доклад, в котором говорилось о том, что сотрудники станции не знали, что при определенных действиях реактор может взорваться. Об этом говорил и академик Валерий Легасов, который в составе правительственной комиссии занимался расследованием причин катастрофы на Чернобыльской АЭС, и сотрудники станции, считавшие конструкцию реактора главной причиной случившегося, о чем некоторые из них говорили и в суде. Историк Олег Бажан называет судебный процесс над "виновными" в катастрофе смоделированным: "КГБ подсаживало в камеру к директору Чернобыльской АЭС так называемую "наседку". Этот агент должен был влиять на Виктора Брюханова, чтобы он в правильном русле давал показания. В каждую камеру поставили прослушку, чтобы в том числе мониторить настроения Анатолия Дятлова – заместителя главного инженера по эксплуатации ЧАЭС (одного из шести осужденных по делу об аварии – РС). В документах упоминается слежка за главным инженером станции Николаем Фоминым (который на суде дал показания против своего непосредственного начальника Дятлова – РС)".

В донесениях агентов есть мнение о случившемся большого количества людей, что дает представление о том, насколько тотальной была слежка за советскими гражданами. Есть высказывания преподавателей и доцентов нескольких высших учебных заведений, редакторов журналов, писателей, врачей и руководителей больниц, слесарей, разнорабочих. Как правило, речь идет о недовольных комментариях: о том, что не вовремя сообщили о случившемся, что информирование населения было запоздалым, что "детские сады ЦК и Совета министров вывезли еще 27 апреля, а наши дети сидят", что "если бы не Запад, мы бы до сих пор ничего не знали". В это время сотрудники спецслужб обнаруживают листовки о последствиях аварии на ЧАЭС, которые неизвестные оставляют в телефонных будках, или просто разбрасывают на улице.

– Мы сделали акцент на общественных настроениях в период аварии на Чернобыльской АЭС. Эти документы ранее не публиковались, поэтому они были выбраны для этого сборника. В книге также можно найти новые данные о методах работы КГБ в условиях информационной войны, которая велась тогда между западными странами и Советским союзом. Примеры этого мы приводим в виде документов. Совершенно новым и неизвестным для широкой общественности является поставарийный период, то есть то, что происходило на ЧАЭС после того, как был построен объект "Укрытие" (защитное сооружение, изолирующее от распространения радиационных частиц – РС ) над разрушенным четвертым энергоблоком станции. Документы, которые публиковались ранее, рассказывали об аварии на ЧАЭС до 1986 года, а мы рассказываем историю станции на основе документов КГБ до распада Советского Союза, – рассказывает Олег Бажан.

О том, каковы последствия такой масштабной атомной катастрофы, говорится в одном из опубликованных донесений от 1 августа 1991 года, спустя более чем пять лет после взрыва на ЧАЭС. Мало кому, кроме специалистов, и в то время, и сейчас, известно о существовании так называемого южного следа: загрязненных радиацией территориях Украины ниже Киева вдоль реки Днепр.

Вот что было спустя пять лет после аварии известно о влиянии радиации на здоровье населения в городе Белая Церковь южнее Киева: "Заболеваемость детей за последние три года возросла на 30%. Всего на диспансерном учете на январь 1991 г. состоит 18 459 детей, в т. ч. 415 – эвакуированных из зоны ЧАЭС, это на 17% выше показателя 1986 года. Воздействие неблагоприятных факторов привело к изменениям иммунной системы у детей, что подтверждается ростом аллергических заболеваний на 39,7%, увеличением количества новорожденных детей с уродствами различной степени выраженности. Число детей-инвалидов детства по сравнению с 1986 г. увеличилось на 400% (с 57 до 228 чел.). Наряду с этим отмечается рост онкологических больных (на 01.01.91 г. количество онкобольных на 100 тыс. населения выросло с 964 в 1988 г. до 1315 чел.). Онкозаболевания легких по сравнению с 1989 г. возросли на 32%, молочной железы – на 32%, половых органов – на 200%, системы кровообращения на 35%. Из-за отсутствия в лечебных заведениях необходимой технической базы (УЗИ, компьютерные томографы и т. п.) онкозаболевания в основном выявляются в стадии размножения метастаз, что не позволяет эффективно использовать хирургические методы лечения. В связи с отсутствием современной диагностической аппаратуры, по подсчетам специалистов, только по онкологическим больным экономические потери в городе ежегодно составляют более 2 млн. рублей".

Еще совсем недавно эти данные были засекречены [чот сильно сомневаюсь]: "Должны были быть засекречены масштабы взрыва, количество радиоактивных веществ, которые распростились в его результате, вплоть до того, какие организации принимают участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, а также информация о том, сколько эти работы стоят, – рассказывает историк Олег Бажан. – Сегодня, согласно некоторым подсчетам, говорится, что авария на ЧАЭС стоила бюджету Советского Союза до 200 миллиардов рублей в ценах на 1 января 1990 года. И все это в тот момент, когда Горбачеву нужны были средства на перестройку, модернизацию экономики".

Наиболее интересный раздел книги, – это документы о периоде после аварии. Информация об ужасающей халатности при захоронении радиоактивных отходов, – касается и сегодняшнего дня, так как радионуклиды из могильников попадают в воду Днепра и в подземные воды, продолжая негативно влиять на здоровье человека.

Дело в том, что после аварии на ЧАЭС в 30-ти километровой зоне, а также на месте строительства нового города энергетиков вместо Припяти – Славутича – начали снимать верхний слой земли, который невозможно было очистить от радиационного загрязнения. Эту землю хоронили в могильниках, но надлежащим образом они оборудованы не были. В могильники попадали в том числе имеющие крайне высокие показатели радиоактивного излучения строительные материалы, так как многие здания в зоне отчуждения были снесены.

Радиоактивные могильники, судя по документам, устраивали, где придется: в оврагах и ямах, причем, не только на территории 30-ти километровой зоны отчуждения вокруг станции, но и за ее пределами. "Захоронение значительной части зданий и сооружений, а также загрязненной земли по принципу "под себя", без подготовки могильников, привело к образованию более 800 не отвечающих санитарным нормам пунктов временной локализации радиоактивных отходов (ПВЛРО), сосредоточенных не только в зоне, но и за ней, месторасположение многих из них в настоящее время требует уточнения и соответствующей паспортизации", – говорится в одном из архивных донесений от 1991 года. Годом ранее, 20 июня 1990 года в одном из донесений можно прочитать, что "уже сейчас фиксируется превышение роста активности (имеется в виде радиационная активность – РС) в поверхностных закрытых водоемах и грунтовых водах за счет миграции стронция-90 и других радионуклидов. Как отмечают специалисты, самопроизвольные процессы выщелачивания из топливной матрицы радионуклидов, рассеянных по территории, приводят к фиксируемому росту скорости поступления в грунтовые воды, что может послужить причиной загрязнения всего Днепровского бассейна, где проживает около 35 млн. человек".

Во многих документах этого периода говорится о необходимости строительства комплекса производств по переработке радиоактивных отходов, так как "возрастающее значение приобретает вынос активности грунтовыми подземными водами. Меры по перекрытию этого пути миграции со столь значительных площадей находятся в настоящее время за гранью технических возможностей" (из донесения от 28 августа 1991 года). Однако нигде в опубликованных документах не говорится, что этот план был реализован. Очевидно, после распада СССР и начавшихся экономических проблем, оборудованный могильник – в документа он фигурирует как проект с кодовым названием "Вектор" – так и не был построен и загрязнение воды из необорудованных для этих целей захоронений продолжается до сих пор.

– Мы в сборнике стремились показать, каким образом хотели скрыть правду. Из аналитических донесений становится понятно, почему распался Советский Союз. Именно Чернобыль приблизил конец советской системы. В наших документах видно, что сотрудники спецслужб рекомендуют высшему партийному руководству уничтожить "железный занавес", усилить международное сотрудничество, потому что у советской экономики нет возможностей и научного потенциала для обеспечения соответствующей эффективной борьбы с последствиями ядерной катастрофы. В методичках для сотрудников КГБ говорилось о необходимости снятия ограничений на обмен научно-технической информацией, которая в то время не доходила до СССР, а также о том, что необходимо возобновить более тесные отношения с США, чтобы появилась возможность привлечь международную общественность к решению возникших в связи с атомной катастрофой проблем, – говорит Олег Бажан.

Одной из таких проблем был объект "Укрытие" – бетонная конструкция над разрушенным от взрыва четвертым блоком электростанции, рассчитанная на 20-40 лет эксплуатации, уже через два года после ее сооружения признана негерметичной. Первый сигнал о возможном разрушении конструкции саркофага зафиксирован 5 января 1988 года: "Несмотря на то, что "Укрытие" в определенной мере защищает окружающую среду от гамма излучений, в связи с тем, что оно не является герметичным, продолжается вынос аэрозолей с поверхности развала, который достигает максимальных значений при северо-западном ветре. Абсолютные значения этих выбросов пока не определены". Не будут они определяться, судя по документам Чернобыльского досье КГБ и в будущем, хотя из-за этого, уже после аварии, продолжалось загрязнение окружающей среды и его можно было избежать. "Когда Запад настаивал, что нужно закрыть Чернобыльскую АЭС, – это было правильно, потому как это было понятно даже здесь: были аварийные остановки работавших блоков, но не могли сказать о том, что мы в этом плане отстаем", – говорит историк Олег Бажан.

Baltic tribes in 6th - 8th century

1 – Prussians, 2 – Galindians, 3 – Yotwingians, 4 – Nadruvians, 5 – Lamata, 6 – Skalvians, 7 – Curonians, 8 – Samogitians, 9 – Semigalians, 10 – Latgalians and Selonians, 11 – Lithuanised Prasamogitians, or Western Aukštaitians, 12 – Lithuanians, 13 – Bancerovo-Tushemlia culture, 14 – Moshchiny culture (Eastern Galindians), 15 – Kolochino culture.

Ilona VAŠKEVIČIŪTĖ. Baltai slavų apsuptyje

Wednesday, June 12, 2019

Most Pharma Revenue

Worldwide cancer drug sales are already way ahead of those of other drugs and the revenue generated by them is expected to grow even larger by 2024. This is according to a report recently released by consultancy Evaluate, which analyses trends in the pharmaceutical sector.

According to Evaluate's calculations, oncology drugs reached US$123.8 billion in sales in 2018, more than double that of the next item on the list, drugs treating diabetes with US$48.5 billion dollars in sales. By 2024, cancer drug sales are expected to almost double to US$236.6 billion dollars.

Cancer drugs are extremely pricey and therefore generate high revenues, with costs of a cancer treatment at above US$100,000 per patient. Cancer rates themselves are also rising with humans increasing their lifespans. Money funneled into cancer research means new medications coming out, which improves cancer treatment but might also increase its price as pharmaceutical companies charge a premium for the newly researched and released drugs.
Infographic: Cancer Drugs Bring in Most Pharma Revenue | Statista

Gender Wage Gap

The U.S. national women's soccer team has enjoyed considerable success in recent years. Despite bringing in more money than the men's team, however, the women's national team is still paid nearly four times less. That prompted Olympic gold medalist Hope Solo to take legal action against the U.S. Soccer Federation over pay discrimination in April 2016. Together with her teammates, she filed that lawsuit in April of last year and it is still ongoing. It is going to be difficult for Solo to close the wage gap in a sport where gender inequality is absolutely rampant. Its sheer scale can be seen from a new report from Sporting Intelligence which found that male Brazilian forward Neymar earns more than the top seven women's soccer leagues combined.

Neymar made a lucrative switch from Barcelona to PSG this year and he will earn $43.8 million for the 2017-18 season from his playing contract alone. That doesn't include the millions more he is likely to earn from commercial deals and endorsements. The figure is roughly the same as the combined earnings of the 1,693 female players plying their trade in the top soccer leagues in France, Germany, England, the U.S., Sweden, Australia and Mexico. In the U.S. National Women' s Soccer League, collective earnings only add up to $5.4 million every year by comparison.
Infographic: Soccer's Embarrassing Gender Wage Gap  | Statista

Tuesday, June 11, 2019

Mendeleyev table in our tundra

Some while ago, precious rare earths important in the production of microchips, electronics and electric motors were almost exclusively sourced in China. In recent years, several nations have picked up production again while new players entered the market, diversifying it at least to some degree.

Yet, China was still responsible for more than two thirds of global production, according to the U.S. Geological Survey. But as many countries are wary of depending on China, especially when it comes to technology products, countries with rare earth deposits are likely to exploit them further. The U.S., however, is still shipping its rare earths to China for processing, but a first processing plant on American soil is in the planning stages. This is in cooperation in an Australian rare earth company currently processing its product in Malaysia.

China also has the largest know deposits of rare earths, but Brazil, Vietnam and Russia also have a lot of (largely) untapped potential in the sector. The United States, together with Australia, emerged as a major producer of rare earths after 2010. The country, which has produced rare earths before for military uses, got back into the market as rare earths were getting more important as a part of the implementation of crucial technologies.
Infographic: China's Rare Earth Monopoly is Diminishing | Statista You will find more infographics at Statista

the order of death registration of prisoners

Воркутинское восстание
Воркутинское восстание

Приказ НКВД СССР № 00674 «О порядке регистрации смерти заключенных»

11 июня 1939 г. г. Москва

В целях точного выполнения постановления ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г. об обязательной регистрации рождения и смерти устанавливается следующий порядок регистрации смерти лиц, умерших в заключении.

1. Начальники тюрем, лагерей и ИТК обязаны о каждом случае смерти заключенного немедленно посылать извещение о смерти по прилагаемой форме в ОАГС области, края, республики по адресу последнего местопроживания умершего перед арестом.

2. ОАГС области, края, республики, получив соответствующее извещение о смерти от администрации места заключения, дает соответствующее распоряжение городскому или районному бюро ЗАГС о производстве регистрации смерти, причем, указывает, что в записи актовой книги не должно быть никаких ссылок на извещение и справки мест заключения. Графы записи в актовой книге 8—11 и 13–16 не заполняются.

3. При отсутствии данных о последнем местожительстве умершего до его заключения начальники тюрем, лагерей и ИТК производят регистрацию акта о смерти в ЗАГСе, на территории которого расположена тюрьма, лагерь или ИТК.

4. О смерти подследственного заключенного администрация тюрьмы одновременно с извещением ОАГСа в соответствии с пп. 1 и 3 настоящего приказа, сообщает также следственному органу, за которым заключенный числится.

5. Акт судебно-медицинского вскрытия или медицинского осмотра умершего в тюрьме подследственного заключенного составляется в 3 экз., из них один экземпляр направляется следственному или судебному органу, за которым заключенный числится; второй экземпляр направляется в Тюремный отдел (отделение) НКВД — УНКВД и третий экземпляр приобщается к личному тюремному делу.

6. Акт вскрытия или медицинского осмотра умершего в тюрьме осужденного заключенного, следствие по делу которого велось органом НКВД составляется в 3 экз., из них один экземпляр направляется в 1 Спецотдел НКВД СССР, второй экз. направляется в Тюремный отдел (отделение) НКВД — УНКВД и третий экз. приобщается к личному тюремному делу.

В отношении всех других осужденных заключенных, умерших в тюрьме, акт вскрытия или медицинского осмотра составляется в 2 экз., из них один экз. направляется в Тюремный отдел (отделение) НКВД — УНКВД и второй экз. приобщается к личному тюремному делу.

7. Акт медицинского осмотра умершего в лагере или исправительно-трудовой колонии осужденного-заключенного, следствие по делу которого велось органом НКВД, составляется в 2 экз., из них один экз. направляется в 1 Спецотдел НКВД СССР и второй экз. приобщается к личному делу.

8. Письма родственников, поступившие к начальникам тюрем, лагерей и ИТК, о сообщении сведений об умерших заключенных, направляются последними в органы НКВД по месту жительства заявителей для устного им объявления о смерти их родственника, в порядке приказа НКВД СССР № 00515 — 1939 г.

9. Отчетность по вторым экземплярам о смерти заключенных проходит по общей отчетности городских и районных бюро ЗАГС.

10. Все извещения мест заключения, скопившиеся в ОАГС ЗАГС за прошлые годы, сосредоточить в архивах ОАГС и хранить, как справочный материал.

11. Циркуляр ОАГС НКВД СССР № 114 от 31 мая 1938 г. отменить.

Заместитель Народного Комиссара внутренних дел СССР комиссар государственной безопасности 3-го ранга В. МЕРКУЛОВ

new rules of crossing border for children

враг не пройдёт
В России вступает в силу новый порядок выезда детей за границу. С 12 июня родители, опекуны или усыновители смогут подать заявление о несогласии на выезд ребенка за рубеж в подразделения по вопросам миграции территориальных органов МВД. Пограничная служба теперь такие документы принимать не будет. В ФСБ также рассказали, что понадобятся детям, путешествующим одним.

В России с 12 июня изменится порядок выезда детей за границу, сообщили в Центре общественных связей (ЦОС) ФСБ. Нововведение касается пограничной службы, органы которой больше не будут принимать заявления о несогласии на выезд за границу несовершеннолетнего гражданина.

В соответствии с новым порядком теперь подавать подобные заявления нужно будет не в Погранслужбу ФСБ, а в подразделения по вопросам миграции территориальных органов МВД России по месту жительства (пребывания) одного из родителей, усыновителей, опекунов или попечителей ребенка или по месту жительства (пребывания) самого несовершеннолетнего. Органы МВД будут не только принимать, но и вести учет этих документов.

Если ребенок постоянно проживает за территорией России, то с подобными заявлениями можно обращаться в диппредставительство или консульство по месту пребывания, отметили в ЦОС.

Если же несовершеннолетний путешествует с одним из родителей, усыновителей или опекунов, второй родитель не обязан предоставлять согласие на выезд.

В случае если ребенок выезжает без сопровождения данных лиц, ему необходимо иметь при себе паспорт и оригинал нотариально оформленного согласия одного из родителей. В этом документе должен быть указан срок выезда и страна назначения, куда отправили ребенка. Он также может содержать сведения сразу о двух и более детях. При этом согласие от второго родителя также не требуется. Однако если один из родителей, опекунов или усыновителей подал заявление о несогласии на выезд несовершеннолетнего, он не сможет пересечь российскую границу. Вопрос о возможности его выезда будет решаться судом.

В ЦОС ФСБ советуют родителям, отправляющим своих несовершеннолетних детей за границу, во избежание конфликтов самим заранее удостовериться в отсутствии у ребенка временного ограничения на выезд. Эту информацию можно уточнить как у второго родителя, так и в миграционных подразделениях МВД России.

Если все же ребенка останавливают на пограничном контроле и не выпускают из страны, то сотрудники пограничных органов обязаны оказывать этому несовершеннолетнему всяческое содействие: в сопровождении их представителей отправить детей по обратному маршруту, а также проинформировать родителей о сложившейся ситуации.
В случае если законный представитель или родитель не может приехать за ребенком сразу, то пограничники предоставят несовершеннолетнему место для ожидания. Эти меры необходимы для того, чтобы ребенок, которого не пропустили на границе, не остался в сложной ситуации один и не поехал домой без сопровождения взрослых.

С 1 июня в России было введено еще одно изменение, касающееся несовершеннолетних. Теперь ежемесячные детские пособия можно будет получать не только по месту прописки, но и по месту фактического проживания.

Таким образом, родители, которые хотят переехать, могут больше не выбирать между сменой места жительства и возможностью оформить пособие. До начала лета подать заявление на получение детских выплат можно было только по месту жительства, то есть там, где человек прописан официально. Если фактическое место проживания отличалось от места прописки, сделать этого было нельзя. При такой системе страдали семьи, которые переехали, но не успели оформить новые документы.
Теперь подать соответствующее заявление можно будет в том числе по месту фактического проживания. Отличаться будут только официальные органы, в которые нужно обращаться. Если речь идет об одном ребенке, то заявление нужно подавать в местные органы опеки, если о выплатах, положенных после рождения или усыновления второго и последующих детей — в Пенсионный фонд. При этом предварительно родителям следует предупредить органы опеки о смене места жительства.

Соответствующий законопроект был внесен в Госдуму в начале нынешнего года, в середине апреля он был принят. Авторы проекта подчеркивали, что закон сможет ликвидировать пробел в законодательстве, которое до сих пор трактовало место жительства как место прописки. При этом, согласно Гражданскому кодексу РФ, под это определение также подходит и фактическое место проживания.

mean age at marriage

What is the average age of first marriage in the US?
What is the average age of first marriage ? на кортинк — жанчины, см. м
Большинство россиян вступают в брак в возрасте от 25 до 34 лет [неслабый интервальчег], говорится в сообщении на сайте Росстата.

Так, по данным статистической службы в 2018 году в этом возрасте поженились 456,6 тысячи мужчин и вышли замуж 386 тысяч женщин. В возрасте 35 лет и старше поженились 265,5 тысяч россиян и выходили замуж 216 тысяч россиянок.

До наступления совершеннолетнего возраста в брак вступили 454 мужчины. При этом отмечается, что до 18 лет в десять раз чаще начинают семейную жизнь девушки — в 2018 году в этом возрасте вышло замуж 4,5 тысячи россиянок.

Количество заключаемых браков в возрасте от 18 до 24 лет сократилось в два раза с 2011 года и составило 170 тысяч среди мужчин и 285,5 тысяч — среди женщин.

Всего в 2018 году было зарегистрировано 893 тысяч браков, что в полтора раза меньше, чем в 2011 году.

Ранее в Госдуме россиян упрекнули в женитьбе ради застолья. Председатель комитета по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева раскритиковала молодых жителей страны за безответственность в вопросах заключения брака и упрекнули в женитьбе ради свадебного торжества. По словам парламентария, они не берут на себя ответственность за развод, поскольку для них важнее праздник, устраиваемый на деньги родителей. Плетнева отметила, что причина такого поведения — в «отсутствии воспитания».

List of countries by age at first marriage

Ivan Golunov's memo

просто, чтоб было:
я или мы

главные расследования Ивана Голунова:

Выселяторы. За пять лет «черные кредиторы» отобрали больше 500 квартир у должников в Москве и окрестностях

В Москве и окрестностях действуют «черные кредиторы» — микрофинансовые организации, которые обманом захватывают жилье должников. «Медузе» удалось обнаружить около 500 квартир, потерянных своими владельцами за последние пять лет — без решения суда. Однако простым «отжимом» жилплощади схема не ограничивается: возможно, это лишь один из элементов международной системы по отмыванию денег.

Гроб, кладбище, сотни миллиардов рублей. Как чиновники, силовики и бандиты делят похоронный рынок — и при чем тут Тесак

Ежегодно в России умирает около двух миллионов человек. Оборот похоронной индустрии только официально составляет около 60 миллиардов рублей в год; размер ее теневого сектора, по оценке властей, может достигать 250 миллиардов. В регионах постоянно возникают эксцессы: от перестрелки на Хованском кладбище в Москве до перекидывания трупов через забор в Екатеринбурге, несанкционированных массовых захоронений в Тольятти и суицида владельца кладбища в Омске. Голунов разобрался с тем, как устроен ритуальный рынок в России, — и выяснил, как контроль над ним постепенно переходил от людей, близких к криминальным структурам, к людям, связанным с государством.

Москве надо избавиться от шести миллионов тонн мусора. В какие регионы его будут свозить и кто этим займется

После мусорных бунтов, которые случились в Подмосковье в 2018 году, здесь были закрыты несколько свалок и полигонов — и Москве стало некуда девать мусор. Уже начато строительство полигона «Шиес» в Архангельской области. Как выяснила «Медуза», мусор из Москвы хотят свозить в Калужскую область, в другие районы Архангельской области и еще несколько регионов европейской части России. Иван Голунов рассказывает о планах мэрии Москвы по вывозу мусора в другие регионы России.

Москва собиралась заплатить 2,2 миллиарда рублей за разработку концепции благоустройства. Тендер отменили из-за корреспондента «Медузы»

Иван Голунов обнаружил, что московские власти собираются потратить почти 2,2 миллиарда рублей на разработку концепции благоустройства московских улиц на ближайшие два года. В прошлые годы этой работой занималось бюро «Стрелка» — и получило в два раза меньше денег за вдвое больший объем работы. После того как «Медуза» задала свои вопросы чиновникам в рамках процедуры общественных слушаний, проведение тендера было отменено.

В Москве уложили больше гранита, чем добывают в России. Из-за этого в Сибири дефицит камня для надгробий. Кто зарабатывает на московских мостовых и бордюрах?

За семь лет мэрия Москвы потратила на благоустройство улиц и парков более 189 миллиардов рублей, из этой суммы почти половину — в 2017 году. Одна из крупнейших статей городских расходов в рамках программы «Моя улица» — бетонные и гранитные плитка и бордюры. Как выяснил Иван Голунов, гранита Москве нужно столько, что его приходится завозить из Китая и с Украины, — а из-за крупных столичных заказов гранита на Урале и в Сибири возникают проблемы у изготовителей надгробий и могильных плит.

Теперь будем играть в больницу. Как два бизнесмена заработали миллиарды на фальшивых диагнозах и косметике с «интеллигентными кристаллами сахара»

Иван Голунов прошел фальшивое «обследование» и выяснил, что, эти центры — новый проект двух бизнесменов, которые раньше развивали сеть продаж пылесосов Kirby и по схожей схеме распространяли косметику Desheli. Клиенты регулярно возмущаются деятельностью этих компаний и даже подают на них в суд — однако это не мешает самим бизнесменам и их агентам зарабатывать миллиарды рублей.

Пентхаус размером с два «Елисеевских». Как семья вице-мэра Москвы Петра Бирюкова заработала миллиарды и купила на них особняки и квартиры

Расследование о том, как политический долгожитель московской мэрии, начальник по ЖКХ Петр Бирюков, он же любимый персонаж расследований Голунова, скупил для своей семьи девять пентхаусов в элитном жилом комплексе.

Одна абсолютно счастливая деревня. Как близкие Вячеслава Володина благоустраивают села, зарабатывают на майонезе и становятся святыми

Иван Голунов обнаружил, что пока Володин двигался по карьерной лестнице, его саратовские друзья и земляки строили успешные бизнесы и получали госконтракты, женщина, которую в СМИ называют матерью Володина, вложила сотни миллионов рублей в благоустройство двух смоленских деревень, а родственников политика причислили к лику святых.

Monday, June 10, 2019

expert eyes are big

Россия: принесла ли плоды борьба с абортами?

Чем объясняется падение официальной статистики абортов? 

делают аборт?
Фото: Минздрав РФ — делают аборт?
Иван Овсянников Jun 10, 2019

За десять лет официальная статистика абортов в России снизилась более чем вдвое. Падение официальных цифр наблюдается на фоне получивших широкое распространение медикаментозных абортов, зачастую не попадающих в статистику, а также активных административных мер по борьбе с абортами и роста популярности разнообразных способов контрацепции.

Причины падения числа официально регистрируемых абортов

По данным Минздрава, с 2005 по 2017 год число абортов сократилось с 1,3 млн до 514,8 тыс. Официальной статистики за 2018 год еще нет, однако министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова заявляла, что в этом году количество абортов снизилось еще на 60 тыс. (правда, она приводила цифры с учетом выкидышей).

Хотя Росстат опубликовал более высокие цифры, – почти 1,7 млн в 2005 году и 780 тыс в 2017-м, – все равно значительное падение официальных показателей налицо.

Падение показателей может объясняться целым рядом причин.

В первую очередь, значительное число абортов не попадает в официальную статистику [это твёрдые 2 балла и пересдаа осенью], причем некоторые пробелы видны невооруженным глазом. Например, даже более высокие цифры Росстата за 2017 год являются неполными, т.к. не включают информацию об абортах в возрасте от 14 до 18 лет [наверняка напето идиотом-экспертом], а это, по данным ВОЗ, довольно опасный с точки зрения незапланированных беременностей возраст.

Но этим сомнения по поводу официальной статистики не исчерпываются. Например, по словам Союза педиатров России Александра Баранова, «у нас не пятьсот тысяч абортов [в год], как это говорит Министерство здравоохранения, … [а] не менее трех-четырех миллионов», сообщал «Интерфакс». В частности, Баранов указывал на сотни частных клиник, которые, по его мнению, «процветают в основном за счет абортов» [это на совести педиатра Баранова].

Кроме того, в 2000-х годах на рынке появились менее опасные и более дешевые медикаментозные способы прерывания беременности. По оценке Минздрава, если в 2010 году на медикаментозные аборты приходилось 4,9% легальных прерываний беременности, то в 2017-м — уже 32,2% [из справочника ЦНИИОИЗ].

Но это не полные данные: хотя таблетки для прерывания беременности запрещено продавать в аптеках, многие женщины, по сообщениям [!], заказывают их в интернет-магазинах и проводят аборт самостоятельно, не обращаясь в медучреждения, в результате чего таблетки для абортов в России входят в топ-10 медикаментов, продаваемых незаконно [бес ссылки].

Таким образом, официальное снижение числа абортов может как минимум частично объясняться широким распространением медикаментозных абортов, которые проводятся на дому, и даже в законных случаях плохо поддаются учету. Например, в соседней Армении, где проводилось масштабное исследование по данному вопросу, выяснилось, что официальная статистика по абортам рухнула именно по этой причине, причем примерно в тот же временя, что и в РФ.

В дополнение, по мнению исследователи МГУ и ВШЭ, изменился тип репродуктивного поведения населения. Так называемая «абортная культура» сменилась современными методами планирования семьи, включая широкое применение контрацепции [это единственная причина, а не дополнение].

Также влияющим на ситуацию фактором может быть изменение отношения людей к абортам. Например, по данным «Левада-центра», в декабре 2017 года число граждан, считающих аборт недопустимым, составило 35%, а 20 лет назад — 12%.

Определенную роль могли сыграть и усилия властей и других сторон по борьбе с абортами.

Противоречивая политика

Власти обратились к теме абортов во второй половине 2000-х годов, когда в официальной риторике обозначился поворот к «традиционным, семейным» ценностям. «Российское руководство решило сократить число абортов, но не путем содействия планированию семьи [как было в 90-е годы], а с помощью стимулирования рождаемости и создания препятствий для искусственных абортов», — утверждает демограф Виктория Сакевич в интервью, опубликованном на сайте исследовательской организации «Понарс Евразия».

По ее словам, в 2007 году власти сократили список медицинских показаний к аборту (которые могут служить основанием для прерывания беременности), а в 2012-м — список социальных показаний. Это означает, что если раньше врачи могли порекомендовать сделать аборт женщине, которая хочет рожать, по большому количеству оснований, то теперь таковых значительно меньше [нда, не каждый Иван — Голунов].

Примерно тогда же врачи получили право по своему желанию отказаться от проведения аборта, но только если это не угрожает жизни пациента. С 2014 года запретили рекламу аборта как медицинской услуги.

Несмотря на явный тренд государственной политики к отказу от абортов, в 2017 году Госдума отклонила законопроект члена Совета Федерации Елены Мизулиной о выведении абортов из системы обязательного медицинского страхования (ОМС), а также — о введении больших штрафов за аборты в частных клиниках и частными врачами.

По оценке лидера движения «За права женщин», адвоката Людмилы Айвар, вывод абортов из системы ОМС сделал бы их проведение в государственных клиниках дороже в четыре раза (с 5 до 25 тыс. рублей). Таким образом, прекращение финансирования абортов из Фонда ОМС, в сочетании с запретом частным клиникам заниматься подобными операциями, создало бы дополнительный источник дохода для госучреждений здравоохранения.

В отзыве правительства сообщалось, что законопроект приведет к всплеску нелегальных и опасных абортов. В 2016 году правительство отклонило общественную петицию о выведении абортов из системы ОМС.

Тем не менее, самый крупный противник абортов — Русская православная церковь — продолжает настаивать на необходимости выведения абортов из государственной системы страхования. За это, а также против абортов в целом, неоднократно высказывался патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Протоиерей Димитрий Смирнов, выступая на II Гиппократовском медицинском форуме ранее в этом году, заявил, что «массовое убийство русскими людьми русских детей — страшнее Холокоста».

«Распространено ошибочное мнение, что, если ограничить или запретить аборты, вырастет рождаемость. В то же время здравомыслящие люди в Минздраве противятся предложениям РПЦ, понимая, что нелегальные аборты станут сферой коррупции. Конечно, такого, как в 30-е, когда [после запрета абортов] женщины погибали в подпольных абортариях, уже не будет. Появился медикаментозный метод прерывания беременности. … Те, кто может себе это позволить, покупают эти препараты через интернет, но бедные по-прежнему заболевают и умирают», — говорит Виктория Сакевич [где, когда?]. По ее мнению, половинчатые ограничения, одобренные Минздравом — уступка церковным кругам.

«Форсирование ограничений не принесет пользы никому — денег в бюджете больше не станет, детей — тоже, а российская общественность далеко не так религиозна, чтобы поддержать это решение», — соглашается социолог София Шиманская.

Консультации или промывка мозгов?

Психологическое давление на женщин, желающих сделать аборт, стало распространенной практикой после введения в 2011 году так называемой «недели тишины» перед процедурой. Согласно приказу Минздрава, пациентке дается 7 дней или 48 часов (по выбору) — «для обдумывания и принятия окончательного решения» по прерыванию беременности. Кроме того, операции должна предшествовать консультация у психолога, а также УЗИ — «для демонстрации изображения эмбриона и его сердцебиения».

Наряду с психологами или соцработниками, в консультациях принимают участие и священники. По соглашению между РПЦ и Минздравом, представители церкви могут проводить беседы с женщинами и размещать агитационные материалы против абортов в стенах лечебных учреждений.

«Доабортное консультирование необходимо. Есть женщины, для которых аборт — нормальное решение, но есть и те, кто живет в условиях стигматизации абортов и испытывают стыд, вину, страх. Проблема существующей системы в том, что она существует только ради того, чтобы отговорить от аборта. Доабортную консультацию может проводить психолог, врач, соцработник, священник. В итоге один будет стращать женщину адскими муками и публичным стыдом, другой — рассказывать об общественных организациях, которые могут помочь с финансами, вещами, поиском работы, третий — рисовать процесс изъятия плода, да так, что Тарантино позавидует», — говорит София Шиманская.

По словам Виктории Сакевич, хотя по закону женщина вправе отказаться от «консультаций» и УЗИ эмбриона, врачи часто преподносят такие процедуры как обязательные. Это заставляет женщин, имеющих средства, обращаться в платные клиники, где им «не капают на мозги».

«Каждая женщина обладает репродуктивными правами, что предполагает возможность свободно принимать решение относительно желания иметь детей. Попытки склонить ее к определенному решению являются случаями репродуктивного насилия», — полагает эксперт фонда «Безопасный дом», психолог Вероника Антимоник.

Разнообразие трактовки этих правил в местных органах власти и организаций здравоохранения иногда приводит к перегибам. В 2018 году медработники Старого Оскола Белгородской области перед проведением аборта требовали от женщин получить письменное согласие на операцию у представителя епархии, сообщала «Лента.ру». Позднее областной департамент здравоохранения сообщил «Коммерсанту», что это не обязательно.

Четырехдневный мораторий на аборты «в просветительских целях» в августе 2018 года был введен в Якутии, Приморье и Рязанской области. Инициатором акции, по сообщениям, стал Фонд социально-культурных инициатив, возглавляемый Светланой Медведевой, супругой премьер-министра РФ Дмитрия Медведева.

Пензенский губернатор Иван Белозерцев в январе 2019 года потребовал от глав муниципальных образований лично встречаться с женщинами и «биться за появление на свет каждого ребенка», чтобы улучшить демографическую статистику, сообщал «Интерфакс». В противном случае «ответственные лица будут освобождены от занимаемых должностей».

В России действует ряд фондов и НКО, придерживающихся идеологии pro-life («в защиту жизни»). Некоторые из них убеждают женщин отказаться от аборта, даже если известно об инвалидности будущего ребенка. Другие — выступают не только против абортов, но и против контрацепции.

Табу на сексуальное просвещение

«Большое количество нежелательных беременностей связано с низкой информированностью населения о способах контрацепции. Когда мы работаем с молодыми девушками из групп риска, то видим, что большинство из них недостаточно осведомлены о способах контрацепции. Многие не обладают в полной мере информацией о беременности, родах, воспитании детей, возможностях прерывания беременности в случае, если она нежелательная», — отмечает Вероника Антимоник, чей фонд «Безопасный дом» занимается реабилитацией женщин, вовлеченных в проституцию.

По мнению Софии Шиманской, необходимо не только качественное сексуальное просвещение, но и борьба с предрассудками. «Матерей-одиночек невероятно много, но для общества они стигматизированы. Все эти [распространенные в обществе выражения] "разведенка с прицепом" и "принесла в подоле" вкупе с фактической невозможностью найти работу и содержать ребенка не способствуют подъему рождаемости. При этом ребенок все еще считается женским, а не семейным делом», — отмечает собеседница.

Подавляющее большинство россиян, по опросам, узнают о способах контрацепции не от врачей, СМИ или педагогов, а от знакомых, друзей и «на собственном опыте».

Между тем государство упорствует в отказе от полового воспитания. Против полового воспитания и просвещения в российских школах высказывалась, например, глава Минобрнауки (после расформирования которого возглавившая Министерство просвещения).

Выступая в апреле 2019 года на сессии Комиссии ООН по народонаселению, представитель России Георгий Оксенойт (замглавы Росстата) заявил, что Россия «не связывает себя обязательствами по внедрению в школах так называемого "всеобъемлющего сексуального просвещения" молодых людей».

Государственная или официальная статистика абортов вполне адекватна, ну, мб, немного завышена. Причина завышения — включение выкидышей, который ни разу не induced abortion.

Demographic Changes and Macroeconomic Challenges

Haruhiko Kuroda
Keynote Speech at the G20 Symposium in Tokyo

Haruhiko Kuroda
Governor of the Bank of Japan
January 17, 2019


I would like to express my sincere gratitude to G20 finance and central bank deputies and distinguished academics from around the world for attending this G20 Symposium organized by the Bank of Japan and the Ministry of Finance of Japan. This year, Japan assumes the G20 presidency for the first time. It is my great pleasure to co-host this symposium as one of the kick-off events of Japan's G20 presidency.

When considering the relationship between demographic changes and economic developments, the work of Malthus naturally comes to mind. In the late 18th century, Malthus argued that the means of substance, particularly agricultural production, would limit population growth. Later, for some time, the population issue remained a minor topic in economics. However, as economic growth theory regained its central role in economics, the relationship between population and economic developments attracted increased attention once again. Furthermore, policy makers and the business community have increasingly been interested in the impact of demographic changes on the economy, as advanced and some emerging economies have experienced, or are expected to experience, declining and aging populations.

In Japan, the working age population peaked in 1995 and the total population in 2008, and both have been declining since then. The share of the elderly population in the total population was 10 percent in 1985, but this increased to 28 percent in 2017. Among the G20 members, Japan is the most affected by the population issue. While some emerging economies in the G20 are now seeing an increase in their young-age labor force, these countries will also face the aging problem sooner or later. I believe it is important for G20 members to learn from each other's demographic conditions, institutional settings, and policy responses. Such mutual learning would be beneficial for member countries when conducting policy management in the future. This is one of the reasons why we chose aging as one of the G20 agenda items this year.

As is obvious from the discussions this morning -- and this will no doubt be confirmed this afternoon -- there are a number of issues to be considered when tackling the demographic problem. I assume that staff members in charge of this symposium have had much difficulty in framing the discussion with a focus on critical issues since there are so many different angles from which they can even begin approaching this problem. As I cannot touch upon all the issues in a limited time, I would like to concentrate on three basic questions here.

I. Impact on the Macroeconomy

The first question is: "Does an aging and declining population hinder economic growth?" Many people might intuitively answer "yes." However, given the impact technological innovation can have, for example, the answer could be "yes" or "no." As policy makers, we are obliged to pursue appropriate policy measures so that the answer can become "no."

Needless to say, an aging and declining population leads to a decrease in the labor force population and puts downward pressure on economic growth from the supply side. In addition, a simple back-of-the-envelope calculation suggests that per capita growth would be lower. This is because the reduced production of a declining labor force is shared with an increasing proportion of retired elderly people. If pessimism about future economic growth prevails, not only future but also present demand could be stifled as people are discouraged from current investment and consumption.

An aging and declining population, however, does not necessarily push down macroeconomic and per capita growth rates. Based on growth accounting, the economic growth of a country is affected not only by demographic changes but also by capital accumulation and changes in total factor productivity. Even though demographic changes have a negative impact on economic growth, economic growth could be stimulated by promoting capital accumulation and innovation. In fact, we have seen recently in Japan how active investment in equipment and software has been substituting for human labor amid a declining labor force. There have been major innovations in areas such as AI and IoT, and in drug developments to tackle serious diseases. In order to promote such innovations, it is important to provide the best possible education for young people, and for middle-aged and elderly people to have access to recurrent educational opportunities. This will lead to increased labor productivity across all generations and to improvements in macroeconomic growth and per capita living standards.

Changes in demography could encourage changes in a country's industrial structure. As aging proceeds, demand for labor-intensive services such as health care will increase. In Japan, the labor share of medical and care services in 2002 was about 7 percent, but it increased to about 12 percent in 2017. As a population ages and declines, the labor force also declines and labor market conditions in the medical and care service industries become very tight. Appropriate policy measures must be implemented to promote smooth labor movement between industries and to encourage innovation so that more people can receive proper medical and care services.

Since demographic changes have an impact on a country's saving and investment patterns, they will also affect international capital flows and current account developments. Savings will generally decline as the working-age population declines and the elderly population increases. This is because the working-age population is likely to accumulate savings from a life-cycle perspective, while the elderly population is likely to dissave accumulated assets. However, the longevity of elderly people has also increased, due to advances in medical technology. Therefore, we must not simply assume that all elderly people dissave their assets. If the elderly assume that their life expectancy will be much longer than before, they could hesitate to dissave and choose to continue working in order to save more in the early stages of their elderly lives. Saving patterns may differ from country to country due to differences in social security systems. Regarding investment patterns, a country with an increasing working-age population tends to have abundant investment opportunities with higher growth potentials. However, there could be differences in investment developments among aging countries due to advances in innovation.

II. Impact on Fiscal Conditions and Social Security Systems

The second question introduces a practical but most pressing agenda: "How do we maintain a social security system with an aging population and fewer children?"

Many countries maintain pay-as-you-go pension systems. Regarding medical and care services, most countries have public insurance systems, except for the United States, where private insurance is dominant. As aging proceeds, expenditure on medical and care services and pension payments increase, while tax revenues and social security premiums decline. This raises concerns about fiscal balances. When many countries around the world established their medical, elderly care, and pension systems after World War II, it was assumed that the demographic structure of these countries was pyramid-shaped, that is, a small elderly population was supported by a much greater working-age population. However, as social security systems are commonly constructed on a pay-as-you-go basis, a decline in fertility rates and increased longevity has altered the demographic structure and put pressure on fiscal balances. Public debt continues to rise in many countries due to increased medical, elderly care, and pension expenditures. This continuous increase in public debt prompts people to defensively save more money in anticipation of increased burdens as well as decreased public payments in the future.

Pension payments, as well as medical and care expenditures for the elderly, are supported by payments made by the working-age population. Demographic structures are now totally different from when the social security systems were initially established. Since World War II, the fertility rate has declined, and the longevity of the elderly has increased due to medical developments. These significant changes to demographic structures must be taken into account as we continuously assess the most appropriate public social security systems.

In addition, it is worth considering a division of labor between the public and private sectors for medical treatment, elderly care, and pension systems. Several decades ago, capital and financial markets and asset management businesses were still in the process of development. Households had limited opportunities to manage their portfolios at their own discretion when planning for their retirement. However, we now have various investment assets available and households can manage their portfolios in accordance with their risk profiles and needs. Now we need to consider what combination would be the most appropriate between public and private pensions, and what mix would be the most desirable between pay-as-you-go and funded pensions, and between defined benefit and defined contribution systems.

III. Impact on Monetary Policy and the Financial System

The third question is: "Does aging make our job more difficult?" That is, how does an aging population affect monetary policy and the financial system?

As was mentioned in the discussion of the impact on the macroeconomy, the natural rate, which is consistent with potential growth rates, will decline if long-term growth rates decline together with a declining and aging population. There will be downward pressure on real interest rates as the natural rate declines. As a result, nominal interest rates consistent with their economic potential decrease, given that the inflation rates are constant. In a low interest rate environment, there is a greater risk that central banks will face the zero lower bound problem, as the starting point of monetary easing is to lower market interest rates below the neutral level of interest rates. We have invented various unconventional monetary policy measures to tackle this issue, such as negative interest rate policies, lowering of longer-term interest rates, and depressing risk premiums by purchasing various assets based on experiences of past financial crises. Therefore, we now know we have the tools to stimulate the economy even when we face the zero lower bound problem. However, we need to carefully monitor and evaluate the effects of these unconventional measures on economic developments, prices, and financial conditions since the transmission mechanisms, benefits, and side-effects of these measures could be different from those of conventional monetary policy measures based on controlling short-term interest rates.

Following the experience of the Global Financial Crisis, in which central banks in many advanced economies faced the zero lower bound of short-term interest rates, some economists have proposed that central banks should set higher inflation targets and maintain higher nominal interest rates during normal economic periods in preparation for times of crisis. This suggestion has been discussed at various conferences, but no central bank has moved away from a global standard of the inflation target of 2 percent. It has been pointed out that one reason for this is the possibility that, since fluctuations in the inflation rate become more pronounced as inflation becomes higher, households and firms would find it difficult to make economic decisions. {1,2}

In the face of an aging and declining population, a low-interest rate environment may promote changes within financial systems and in the business models of financial institutions. {3} As a low interest rate environment persists and credit demands become stagnant amid declining population, banks might accelerate their search-for-yield activities such as expanding their exposures to overseas assets and increasing loans and investments to firms with higher credit risks. If that were the case, the entire financial system could become less stable. From a longer-term perspective, there is a possibility that supply-side adjustments such as mergers and acquisitions might proceed.

On the other hand, demographic changes also promote innovation and positive changes within firms as they try to keep abreast of new trends. This creates new financial service needs, such as merger and acquisition activities and lending. A growing elderly population will lead to increased business opportunities for life insurance companies, pension funds, and asset management firms since elderly people need good financial management for their retirement. Policy makers need to manage prudential policy appropriately, taking into account the fact that the risk profiles of financial institutions could be dramatically transformed during times of demographic change.
The Bank of Canada considered the costs and benefits of increasing the inflation target above 2 percent when it renewed its inflation target in 2016. There was the benefit of reducing the risks facing the zero lower bound of nominal interest rates by setting higher inflation targets. The Bank, however, considered that this benefit is lower than the potential costs, such as misallocation of resources due to the higher inflation rate and losing credibility by changing inflation targets when other central banks of advanced economies maintained a two percent inflation target. Therefore, the Bank concluded that it would retain the inflation target of 2 percent.
Bank of Canada, "Renewal of the Inflation-Control Target," Background Information, October 2016.

Concluding Remarks

As I have explained so far, there are various issues to be considered regarding demographic changes. Japan, the host of this year's G20 meetings, is facing the most aged society in the world. I consider it an important opportunity for us all, including Japan, to share and learn from each other's experiences and knowledge.

I would like to conclude my speech, with the hope that today's symposium will provide valuable input for subsequent meetings of the G20.

Thank you very much for your attention.

1 Okun (1971) pointed out that there is a positive correlation between inflation rates and inflation variations.
2 Okun, Arthur M. (1971), "The mirage of steady inflation." Brookings Papers on Economic Activity, 1971: 485-498, 1971.
3 See the following speech for details of changes within the financial sector in an aging society. "Demographic Changes and Challenges for Financial Sector," remarks at the Paris EUROPLACE Financial Forum in Tokyo, November 19, 2018.

  • Full Text [PDF 175KB]
  • По-руски
  • Для сравнения
  • Наша стратегия
  • Communiqué,G20 Finance Ministers and Central bank Governors Meeting, Fukoka.(Jun.8-9,2019)