Sunday, July 12, 2020

covid time new online erotica

Новая эротика в изоляции: как пандемия расширила  аудиторию интернет-порно и ассортимент фетишей


By Джейсон Парэм, Роман Шевчук • July 12, 2020

Новая эротика в изоляции: как пандемия расширила аудиторию интернет-порно и ассортимент фетишей Закрытые дома, люди стали более откровенными в своих желаниях, а видеостримы сделали сексуальный контакт на социальной дистанции по-настоящему безопасным. Почитайте, как из-за локдауна интернет-платформы для порноконтента в разы увеличили трафик и стали привлекательными площадками даже для не связанных с секс-работой знаменитостей.



Когда Roidpig, дизайнер фантазий и архитектор удовольствия, получил заказ от очередного фаната, он готов был его выполнить. Единственная загвоздка была в том, что он не знал, что такое «софт краш» и «хард краш». Желая угодить поклоннику, он обратился к нему за разъяснениями.

Как позже объяснил сам Roidpig, «софт краш означает на камеру раздавить мышцами фрукт, например арбуз, а хард краш — раздавить маленькое животное, ящерицу или мышь. Ясное дело, последний запрос не был удовлетворен».

Roidpig — качок весом 111 килограммов с бицепсами размером с небольшие планеты — популярный персонаж на приватной онлайн-платформе Justfor.Fans, где аматоры секс-индустрии и соцмедиа-инфлюенсеры зарабатывают интимными съемками. В марте, когда аудитория интернет-порно резко возросла вследствие глобального локдауна, Roidpig получил огромное количество заказов от поклонников.

«Мои фанаты любят присылать мне длинные сценарии, — рассказывает он. — Я мог бы составить книгу из всех странных заказов, которые получил». Один раз его попросили надеть пачку, балетки и аксессуары (фанат даже прислал ему ссылки на товары, чтобы он мог заранее всё купить) и разыграть сценку, в которой ведьма превращает его в балерину. В другой фантазии он должен был играть роль мускулистого гиганта, «который крушит дома и уничтожает целые районы». «Этому клиенту нравилось представлять, как мой гигантский член сносит его дом», — говорит Roidpig.

Roidpig рад удовлетворить все эти желания. «Мой доход за последний месяц вырос вдвое и продолжает расти», — говорит он. Пандемия COVID-19 стала прибыльной порой и для его коллег: «Люди сидят дома, и для многих из них самоудовлетворение — главное занятие», — говорит «трайсексуал» из Нью-Йорка Ксавье Бланко.

Бланко не чуждается ни одной формы гей-секса. Недавно он опубликовал на OnlyFans фото с комментарием текущей ситуации. «Если в рот не попало, значит, я соблюдаю #социальноедистанцирование?» — подписал он снимок, на котором его грудь покрыта тягучей белой жидкостью.

За последние годы инфлюенсеры существенно изменили облик онлайн-сексиндустрии. Популярные фан-сайты превратились в инкубаторы для представителей нового вида развлечений для взрослых.

Создатели контента вынуждены адаптироваться к новым условиям социальной изоляции. В недавнем выпуске БДСМ-подкаста Safeword его автор Госпожа Ева обсуждала с фетиш-фотографом Дирком Хоппером то, как их комьюнити справляется с беспрецедентными ограничениями и учится «эротизировать социальное дистанцирование».

Видео — спасительная альтернатива для секс-индустрии, которая основана на физическом контакте. Как сообщает XBIZ, порноактриса Айви Вульф недавно организовала 20-минутную лесбийскую оргию «через известную платформу для онлайн-конференций». Все четыре женщины участвовали в ней, находясь у себя дома. Видео затем выложили на OnlyFans, где его могут купить подписчики.

Адаптируются и платформы, выделяя авторам всё большую долю прибыли. Многие сайты — включая CamBae, FanCentro и Clips4Sale — отказались от прежних договоров о разделении доходов и теперь оставляют исполнителям почти 100% прибыли, а сайт AdultNode подарил всем своим моделям VIP-статус, что позволит повысить видимость их профилей.

Подписчики тоже в выигрыше. Сайт SexLikeReal на месяц открыл бесплатный доступ ко всем видео на тему виртуальной реальности, а Pornhub предоставил всем пользователям бесплатную премиум-подписку. Актеры на Pornhub теперь тоже будут получать всю прибыль от продаж своих видео за вычетом платы за обработку. OnlyFans — это платформа, которая испытала наибольший рост. За март количество новых пользователей выросло на 75% и составило более 3 млн человек, 60 тысяч из которых — модели. По словам исполнительного директора сервиса Тима Стоукли, он хочет, чтобы сайт «предоставил людям возможность заработать» в эти трудные времена. В общем, трафик на OnlyFans существенно вырос.

Однако свой контент там выкладывают не только порнофлюенсеры. Музыканты и дрэг-артисты приходят на сайт, чтобы давать онлайн-концерты. Лайфстайл-инфлюенсеры —от велнес-блогера Кимберли Кейнс до фитнес-гуру Натана МакКалума и промоутера гей-вечеринок Элиада Коэна — также обосновались на этой платформе. Roidpig не беспокоится по поводу потенциальных конкурентов. По его словам, главное найти свою нишу — и он ее нашел. «Мой контент рассчитан на тех, кто хочет смотреть на мускулистых мужчин не только в мейнстримовых роликах на порносайтах, — говорит он. — Мой почтовый ящик переполнен письмами от фанатов, которые жить не могут без моих мускулов».

Бланко соглашается: «Люди, которые смотрят мои видео, выбрали меня по определенной причине, — говорит он. — Мне стоит бояться конкуренции, только если я перестану делать то, что делал до сих пор». Март стал для него самым прибыльным месяцем в этом году, а также принес несколько сюрпризов. «Последнее время от новых подписчиков я получаю много запросов на видео с писсингом. Не знаю, открыл ли я для себя новый рынок или из-за пандемии люди стали более открыто говорить о своих желаниях».

demographic density

брак и смерть

В ресторане на юге Москвы во время свадебного застолья погибла невеста, сообщает РЕН ТВ.


По информации канала, 25-летней девушке стало плохо во время праздничных гуляний. Гости вызвали бригаду скорой помощи, которая констатировала у девушки анафилактический шок.

Чтобы помощь невесте, экстренно была вызвана еще одна бригада врачей-реаниматологов, однако, несмотря на усилия медиков, девушка скончалась.

Подробности трагедии уточняются.

MoH reported

вакцина: есть или нет

В России успешно завершены испытания вакцины от коронавируса


В России успешно завершены испытания первой в мире вакцины от коронавируса на добровольцах в Сеченовском университете. Как сообщил директор Института трансляционной медицины и биотехнологий Сеченовского университета Вадим Тарасов, первых добровольцев выпишут 15 июля. 

Задачей исследования было показать безопасность вакцины для здоровья человека, что и было сделано, пишет РИА «Новости» со ссылкой на директора Института медицинской паразитологии, тропических и трансмиссивных заболеваний Сеченовского университета Александра Лукашева.

Добровольцы были разделены на две группы — первая получила одну дозу вакцины, вторая — две. Кроме повышения температуры тела в первые дни после вакцинации, у добровольцев не было выявлено никаких негативных реакций. Дальнейший план разработки вакцины уже определяется стратегией разработчика, в том числе сложностью эпидемиологической ситуации с вирусом и возможностью масштабирования производства, пояснил Лукашев.

В России коронавирусом заразились более 720 тыс. человек, умерли 11 тыс., выздоровели 497 тыс.

учим русского езыга

Saturday, July 11, 2020

Defund the Police

The "Defund the Police" movement has quickly gained traction across the country as part of the broader Black Lives Matter movement, where those seeking justice for the killings of innocent Black Americans believe too much of the country’s budget goes toward policing. New data shows that a majority of Americans are against defunding the police, preferring to keep spending levels the same or even to increase them.

A new survey from Pew Research Center shows that 42 percent of U.S. adults believe local police spending across the country should stay the same. Of those who believe it should increase, 20 percent are in favor of increasing police spending by a little and 11 percent would increase spending by a lot. Just 14 percent and 12 percent of U.S. respondents said they would decrease spending by a little and by a lot, respectively.

Still, other results from the survey show a majority of U.S. adults prefer additional policies and measures to keep police officers from elevating themselves above the law. Two-thirds of Americans said they favor the ability for civilians to sue police officers in situations of misconduct and excessive use of force – a practice that is nearly impossible in many parts of the country due to qualified immunity. 92 percent of Americans were in agreement on police being required to be trained in nonviolent alternatives to deadly force, and 90 percent were also in favor of creating a federal government database to track officers accused of misconduct.
Infographic: Do Americans Support Changes in Police Spending? | Statista

European Demographic Data Sheet 2020


chocolate russe

любопытно: это нестле, или нестле тогда ещё не было?
просто самарский?
см 10. Marseille 1900

Thursday, July 9, 2020

Lives or Jobs

It looked like the U.S. had reached the peak of its coronavirus infections on April 24 when it experienced 36,738 new daily cases, a figure that fell to 17,618 by May 11. Back then, it looked like the U.S. had put the worst of the pandemic behind it and President Trump consistently pressed for the economy to be reopened. While testifying in front of the Senate in mid-May, Dr. Anthony Fauci, the top U.S. infectious disease expert, cautioned against reopening too early, stating that the virus could spiral out of control resulting in increased suffering and death as well as a setback on the road to economic recovery.

On June 26, the U.S. reported 45,300 new daily infections and at least 16 states have either paused of backtracked on reopening their economies. The push to reopen led to a debate about whether it was better to save lives and incur economic damage or press on with reopening without taking precautions to keep people safe. Most countries around the world adopted the former strategy with Italy, Spain, France, and Germany among those waiting until the infection rate dropped substantially so that effective testing, contact tracing and isolation strategies could be implemented. All of those countries are now reaping the benefits of that approach, opening up their economies in time for the busy summer holiday season.

Edelman analyzed public attitudes to both approaches in a Spring Update to their Trust Barometer. Out of the 13,200 respondents polled across 11 countries, 67 percent agreed that the government should save as many lives as possible, even if it means the economy will sustain more damage and recover more slowly. 33 percent of respondents said it is becoming more important for the government to save jobs and restart the economy than to take every precaution possible to keep people safe from the virus.

On a country-by-country basis, Japan had the highest proportion of people valuing lives over economic recovery at 76 percent. Elsewhere, 66 percent of Americans say that saving lives should be the government's priority while 34 percent think the government should focus on saving jobs. In China, where the coronavirus initially took hold, 56 percent of respondents said the authorities should focus on saving people while 44 percent want the economy reopened, regardless of the impact on citizens.
Infographic: Should Governments Save Lives or Jobs Amid Pandemic? | Statista

Посмотрим: что покажет вторая волна?

PAA is discussing the 2020 census online


Wednesday, July 8, 2020

The percentage of 18-30 year olds living with their parents

Masters & Johnson

Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон с клиентами

Заново научиться сексу:
как лечили людей пионеры экспериментальной сексологии


Женщины могут испытывать оргазм, а преждевременная эякуляция не приговор — эти открытия сексуальных терапевтов Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон прозвучали как гром среди ясного неба [Кинзи уволили за это] для Америки середины XX века. Историю прогрессоров [переводчегу пять] от сексологии, доказавших добропорядочным американцам, что половая жизнь должна приносить радость, а не только потомство, рассказывает Томас Майер в книге «Мастера секса», которая вышла в издательстве LiveBook. Публикуем фрагмент о том, как Мастерс и Джонсон улучшали скучную любовную жизнь отчаявшихся супругов с помощью парной терапии, интимных домашних заданий и фаллоимитаторов.

«Вы когда-либо испытывали оргазм? При каких обстоятельствах Расскажите, каковы были ваши ощущения в этот момент?»


В первый день терапии Вирджиния Джонсон сидела напротив несчастной женщины и расспрашивала ее о сексуальных трудностях. На деревянном столе лежала бумажная папка и блокнот. Вирджиния быстро писала. Между ними стоял микрофон, улавливающий каждый вопрос и ответ. Он был подсоединен к большому звукозаписывающему устройству, расположенному в другом помещении, где хранились предназначенные для дальнейшего анализа штабели записей с предыдущих сеансов.

В течение следующих двух часов миссис Джонсон в белом халате, с собранными в пучок каштановыми волосами, с сочувствием смотрела на эту печальную женщину и задавала целый список вопросов, чтобы разобраться с сокровенной историей ее брака.
  • «Как ваша сексуальная проблема повлияла на вашего партнера? Когда вы впервые с ней столкнулись? Как вы справились с этой проблемой?»
  • «Вы когда-нибудь замечали у вашего мужа трудности с эрекцией или семяизвержением?»
  • «Каким образом ваш муж пытался доставить вам сексуальное удовольствие? Каков был результат?»
  • «Как вы себе представляете правильное поведение женщины в супружеской постели? А в других аспектах семейной жизни?»
  • «Как, по-вашему, ответил бы на эти вопросы ваш супруг?»
В соседнем кабинете доктор Мастерс занимался тем же с мужем этой женщины. Он расспрашивал его о чувствах и опыте касаемо свиданий, брака, развода, воспитания детей, о его религиозных убеждениях, о социальном происхождении и образовании в их паре.

Потом он перешел к более деликатным вопросам: был ли у мужчины сексуальный опыт до брака, мастурбирует ли он, фантазирует ли или представляет себе некие образы во время полового акта с женой. Мастерс спрашивал, не случалось ли мужчине в детстве видеть, как родители занимаются сексом, случайно или нарочно. Играл ли он в «сексуальную» игру «в доктора» с другими детьми, просыпался ли по ночам в мокром белье? Был ли у него гомосексуальный опыт? Мастерс просил рассказать, что его изначально привлекало в супруге, каким был их медовый месяц, какие образы, прикосновения, звуки и запахи ассоциировались у него с занятием любовью.

На следующий день Мастерс и Джонсон менялись местами. Она беседовала с мужем, а он — с женой, повторяя те же самые вопросы, что называлось у них «сбором анамнеза». Выяснить потребности и желания каждой пары было первым важным шагом в программе «парной терапии» Мастерса и Джонсон. С информацией от обеих сторон общая картина сексуальной жизни пары складывалась намного быстрее. Мастерс и Джонсон могли приступать к работе над отношениями в паре, чувствуя различия между партнерами. К третьему дню двухнедельной терапевтической программы они сравнивали ответы на самые показательные вопросы:
  • «Какого результата для вашего мужа (жены) вы ожидаете от этой терапевтической программы?»
  • «Насколько ваш супруг (супруга) заинтересован (а) в сексуальной составляющей вашего брака?»
  • «Чего ваш муж (жена) больше всего от вас хочет?»
Ответы давали ключ к загадке, позволяли заглянуть в самое сердце брака, чего, по их мнению, не мог сделать ни один психотерапевт, большинство из которых были мужчинами. В то время как некоторые терапевты повторяли Альфреда Кинси, а другие — Зигмунда Фрейда, парный подход, разработанный Мастерсом и Джонсон, был совершенно уникальным. Они многим подали практические идеи, как сохранить брак, им удавалось изменить чужую жизнь, чего не умели ни обычные психотерапевты, ни духовные наставники. К середине 1960-х, когда их психологическое исследование было почти завершено, оказалось, что самые интимные вещи в клинике Мастерса и Джонсон происходили, когда люди были одеты, а не обнажены.

«Они провели совершенно инновационную работу — модель „парной терапии“ поражала», — говорил доктор Александр Н. Левэй, профессор клинической психиатрии из медицинской школы Колумбийского университета, который сперва пришел на терапию вместе с женой, а потом обучался программе. <…> Левэй со своей женой Матильдой отправился в Сент-Луис в поисках своего собственного чуда, будто совершая паломничество в Лурд. «Все было очень просто — Матильда никогда не испытывала оргазм», — говорил Левэй, который также не мог справиться и со своими сексуальными проблемами. Левэй родился в Венгрии, подростком обучался в бенедиктинском аббатстве и до 18 лет жил там. «Они говорили — отдай свой первый поцелуй матери твоих детей, — вспоминал он ограниченную мудрость своих учителей-священнослужителей относительно супружеской любви. — Матильда была такая же, потому что ее воспитывали монахини-францисканки из Перу. Так что эта терапия открыла нам глаза на многое». Левэю революционная идея разнополой пары терапевтов, работающей с супругами, казалась лучшей в мире.

С самого начала цель понимания науки секса состояла в том, чтобы помочь людям преодолевать трудности в любви — те, которые Мастерс и Джонсон называли сексуальной дисфункцией. Давая разрешение на исследования, Университет Вашингтона согласился с утверждением Мастерса, что «величайшей помехой на пути к эффективному лечению сексуальных нарушений была нехватка знаний о физиологической составляющей человеческих сексуальных реакций».

Их стратегия определялась простой логикой — прежде чем исправлять сексуальные нарушения, надо разобраться, как они устроены. В январе 1959 года, после нескольких лет изучения анатомии и физиологии человеческого тела во время секса, Мастерс и Джонсон начали терапевтический эксперимент, призванный улучшить скучную любовную жизнь американских пар. Их методы были настолько неопределенными, что о гонорарах и речи не шло. И коль скоро первое исследование подчеркнуло исследовательскую компетентность Мастерса, второе лишь указало на его несостоятельность.

Ни у него, ни у Джонсон не было никакой психотерапевтической подготовки (хотя журнал Time и назвал Джонсон психологом). Самое близкое, что можно считать профессиональной подготовкой Мастерса, — трехмесячный цикл лекций в отделении психиатрии по техникам ведения опросов. У Джонсон и того меньше — обрывочные студенческие курсы по вопросам сердца и разума. Самое любопытное, что именно это отсутствие квалификации — особенно во времена, когда вся клиническая психиатрия строилась на теориях Фрейда, — и позволило им экспериментировать широко, вне существующих установок. «Мы не знали, как действовать, и в этом было наше преимущество», — говорил Мастерс.

Вирджиния Джонсон интуитивно понимала человеческое поведение, и в этом
сильно превосходила Мастерса, что оказалось бесценным даром на неизведанных землях сексуальной терапии. Как приветливая и улыбчивая хозяйка клиники она была свидетелем глубочайших влечений, сильнейших желаний, страхов, связанных с сексом, и научилась изо дня в день консультировать, поддерживать и обучать тех, кто искал помощи. Она уже доказала свою компетентность на практике, и это уравнивало ее с Мастерсом, позволяя Джонсон в большей степени считать себя полноценным партнером Мастерса, нежели «компаньоном» или любым другим легко заменимым аксессуаром. Она предложила несколько эффективных методик, которые он посчитал блестящими находками.

Вместо поиска корней взрослых неврозов в детстве, она, наблюдая за совокуплениями через одностороннее зеркало, предложила практические решения, как если бы анатомия была чем-то вроде труб, а она — кем-то вроде слесаря. «Терапия на семьдесят процентов состояла из ее идей», — позже рассказывал Мастерс. Джонсон обращалась к чужим теориям, в частности — к идеям психолога Альберта Эллиса, который первым начал консультировать пары еще в 1950-х, а также Джозефа Вольпе из Темпльского университета, чьи бихевиористические теории продолжали взгляды Б.Ф. Скиннера, Джона Уотсона и Ивана Павлова. <…> Мастерс никогда не стеснялся обращаться к Джонсон за помощью и не выдавал ее мысли за свои. Он все чаще прислушивался к ее терапевтическим идеям и интуитивным догадкам, ценность которых была не раз доказана.

Джонсон активно продвигала парную терапию, особенно необходимость с самого начала привлекать к обсуждению обоих супругов. В прошлом лечение сосредоточивалось исключительно на партнере с «дисфункцией» — например, мужчине с импотенцией или женщине, не испытывающей оргазм. Супруг или супруга обычно оставались в стороне от лечения и никакой ответственности за проблему не несли.

Жена мужчины с импотенцией не знала, когда ей ждать — и ждать ли — прогресса или брать инициативу в свои руки. Точно так же супруг аноргазмичной женщины мог бесконечно ожидать разгадки и волноваться, что его обвинят в излишней требовательности или утрате интереса. Но Мастерс и Джонсон знали лучше: «В любом браке, где есть сексуальные проблемы, не может быть такого явления, как непричастный партнер».

Со временем Джонсон убедила Мастерса, что мужчины попросту не понимают механизмов женской сексуальности. Это стало очевидно в дискуссиях за круглым столом, в процессе анализа записей. Джонсон верила, что их парный подход в терапии поможет сгладить эту межгендерную разницу. В мире, ориентированном на мужчин, это было нелегкой задачей.

«Наши мужчины отлично отдают себе отчет, что совершенно не понимают женщин…» — объяснял однажды Мастерс журналисту, «…и готовы принимать женское восприятие того, что чувствуют женщины, — добавляла Джонсон, завершая формулировку. — Лично я отказываюсь принимать существующие факты, поскольку девяносто пять процентов интерпретаций и определений женской сексуальности были сделаны мужчинами, а значит, они неточны».

Озарения Джини рождались в долгих беседах с пациентами, в многочасовых расспросах о личном, о пристрастиях и антипатиях, когда она пыталась определить поведенческие модели.

В то время как Билл проводил сдержанный и быстрый опрос, Джини предпочитала доверительный тон и копание во множественных слоях личных историй. Эта разница в подходе бывала критичной. «Он был краток и весьма резок — сорока пяти минут ему хватало, — вспоминала она. — С первой пациенткой я разговаривала почти три часа, когда Билл позвонил». Беседы проходили в кабинете с телефоном, чтобы с терапевтом можно было в любой момент связаться. Джини сняла трубку и услышала голос Билла. «Он сказал: „Похоже, вы там обе сейчас уснете“».

Джини не могла противостоять своему природному любопытству, удивлению в адрес людей, которых она встречала в Голден-Сити еще девочкой. Каждая история пары, испытывающей сексуальные проблемы, помогала найти ключ к решению. Фактически терапевты просто держали зеркало, чтобы партнеры могли честно на себя взглянуть. Джонсон очень внимательно слушала и понимала, что «во всех этих рассказах было очень много боли и еще сотен вещей, которых обязательно нужно было коснуться».

После первых собеседований, на третий день терапии, Мастерс и Джонсон прибегали к тяжелой артиллерии. Они называли это фокусировкой на ощущениях — предлагали серию упражнений, состоящих из прикосновений, что пара обычно выполняла вне клиники, в своей комнате или в гостиничном номере, цель которой была возобновить интимность между партнерами.

Эти упражнения на фокусировку на ощущениях — без обязательного продолжения в виде полового акта — позволяли, особенно женщинам, заново познакомиться с собственной чувственностью. Огромному числу пациентов настолько крепко внушили мысль, что секс — это плохо, что они не могли заниматься любовью со зрелым к этому отношением или хотя бы просто грамотно.

«Что особенно вредит правильному сексуальному развитию, так это расхожее, несмотря на вековые практики, убеждение, что „секс — это грязь“, поддерживаемое постоянным контролем, выражающимся в страхах, отказах, невежестве и заблуждениях», — говорила позже Джонсон. Держать концентрацию на ощущениях ее вдохновил пример из собственного нервного детства, когда мама успокаивала ее после долгого трудного дня. «Когда она хотела, например, уложить меня спать, она часто гладила меня по лицу и рукам или рисовала и писала слова на моих руках — такие вот вещи, бессмысленные мелочи, но эти прикосновения отзывались во мне, успокаивали, снимали напряжение, — объясняла Джонсон. — Вот откуда я ее взяла, эту чувственную терапию. Я не имею в виду нечто сексуальное. Я говорю только о касаниях, о том, как животные успокаивают своих детенышей, не больше и не меньше».

В тишине спальни, только вдвоем, пара выполняла все чувственные упражнения, «домашнее задание» от Мастерса и Джонсон. Эти сеансы проводились без одежды. Один из супругов был «дающим» партнером, который гладил, делал массаж, прикасался к любой части тела, о которой просил «принимающий» партнер, — кроме гениталий или груди супруги.

Потом процесс повторялся, только партнеры менялись ролями, избегая любой «сексуальной стимуляции» ради получения методом проб и ошибок простого удовольствия, без примеси стресса и волнения. Эти упражнения для всего тела давали партнерам, особенно женщине, возможность вдумчиво погрузиться в ощущения и не напрягаться из-за мыслей вроде «что-то должно произойти».

На четвертый день пара обсуждала с терапевтом все происходившее накануне. Такая мягкая структура терапии была разработана для того, чтобы дать партнерам творческую свободу в исследовании своих тел. В то время как большинство женщин были хорошо знакомы с гениталиями мужа, для многих мужчин «внешняя анатомия малого таза» супруги оставалась загадкой, и им рекомендовалось исследовать ее без чувства стыда и вины. Первостепенным для терапевтов оставалось уважение к религиозным и моральным ценностям, хотя они обнаружили, что именно культурные установки и создают супругам главные препятствия.

«Убежденность в том, что чувственное наслаждение — это нечто в лучшем случае необязательное, а в худшем — греховное, до сих пор достаточно сильно влияет на социум, чтобы мешать любовным и сексуальным моделям поведения во множестве супружеских пар», — обнаружили Мастерс и Джонсон. Джини и Билл также делали ставку на обоняние — чувстве запаха, — чтобы помочь парам с прикосновениями и ощущениями. Супруги получали увлажняющий лосьон — ароматизированный или нет, — чтобы наносить его на кожу для смягчения сухих, жестких рук и облегчения пути к сексуальному единению.

Эта легкая «игра» с сосредоточением на ощущениях, как ее описывали Мастерс и Джонсон, позволяла супругам выражать себя так, как они, наверное, никогда не делали. Несмотря на то что никаких конкретных целей не ставилось, не задавалось измеримых стандартов эффективности, на четвертый день терапевты аккуратно задавали вопросы, чтобы выбрать определенное направление для манипуляций.

Каждую пару спрашивали — например, так: «Насколько сильной, по-вашему, была эрекция (у мужа) и степень увлажнения (у жены), если они вообще были, в то время как вы вчера доставляли друг другу удовольствие?»

В течение оставшихся двух дней это лечение фокусировкой на ощущениях служило резонатором, через который можно было воздействовать на преждевременное семяизвержение, вагинизм, первичную и вторичную импотенцию, оргазмическую дисфункцию, диспареунию (болезненный половой акт) и сексуальную несостоятельность стареющих мужчин и женщин. Это помогало раскрыть их чувства друг к другу, если брак действительно можно было спасти.

Поездка Алекса Левэя и его супруги в Сент-Луис полностью изменила их брак и стала поворотным моментом в его карьере, когда он решил применять методы Мастерса и Джонсон в своей нью-йоркской практике. Он узнал, что Мастерс и Джонсон «встречали толпы людей, которые никогда не испытывали оргазма», и помогали им своими открытиями.

Один из методов для женщин с вагинизмом — непроизвольным сокращением мышц влагалища, препятствующим половому акту, — заключался в медленном введении в вагину маленького пластикового пениса.

Причины вагинизма могли быть разными: от физического дискомфорта из-за эндометриоза или разрыва широких связок до психотравмы вследствие изнасилования или инцеста.

Во время лечения этого состояния в клинике женщине предлагалось занять позу как при гинекологическом обследовании и осмотр проводился в присутствии мужа. Потом они возвращались в спальню с набором расширителей Гегара — в основном это были черные тяжелые пластиковые фаллоимитаторы, выполненные в различных размерах — от первого до пятого.

Следуя указаниям жены, муж осторожно вводил расширители, постепенно переходя в течение нескольких дней к размерам реального полового члена. Некоторые женщины оставляли расширители большего размера внутри себя на несколько часов. Примерно за месяц этот метод позволял решить проблему. «Это было способом повысить уровень интимности и сексуального комфорта между супругами, — рассказывал Левэй. — Мужья и жены всегда были партнерами в процессе лечения». [для этого надо быть патрнёрами до лечения, не все могут этим похвастаться?]

Успех Мастерса и Джонсон превзошел все мыслимые ожидания. Сторонние наблюдатели, вроде Левэя, узнавшие о еще неопубликованных открытиях, были в восторге. Клиника Мастерса и Джонсон готовилась к еще одному удивительному триумфу — их психосексуальное «лечение» бросало вызов Фрейду, показывая намного более высокие результаты.

Ист=Нож

Tuesday, July 7, 2020

I believe in Angels

Опрос: врачи усомнились в официальной статистике по коронавирусу

Почти половина опрошенных считают, что цифры занижены, а 11% полагают, что завышены, следует из опроса, проведенного социологами ФОМ и «Левада-центра»


В России за последние сутки выявлено 6368 новых случаев коронавируса — обычная для последних дней цифра. В то же время данные по смертности высоки: зафиксировано 198 летальных исходов. Статистику комментирует обозреватель Business FM Андрей Ромашков.
«В общем и целом страна продолжает движение по направлению к победе над коронавирусом, пусть и очень медленно. В Москве зафиксирован минимальный прирост диагнозов с 6 апреля, более чем за три месяца, по России в целом — за 2,5 месяца. За пределами столицы ситуация стабильна: коэффициент Rt по стране без учета Москвы снова опустился чуть ниже единицы, впервые с пятницы. Это дает надежду на то, что последние несколько дней, которые регионы провели в «красной» зоне показателя, были временным отклонением от позитивного тренда.
Внимание привлекает довольно высокое число погибших — почти 200 человек за сутки. Растет и оценка летальности от числа выявленных случаев: накануне показатель достиг 1,5%, сегодня продолжил красться вверх. Тенденция к росту оценки летальности в странах, находящихся на плато или на спаде заболеваемости, вызвана задержкой между моментом диагноза и наступлением летального исхода. Параметр рассчитывается посредством деления погибших на заболевших, а на этапе затухания вспышки знаменатель дроби снижается раньше числителя, что и вызывает рост оценки летальности. При этом пиковый прирост числа погибших Россия уже прошла: максимальные 232 летальных исхода за сутки были зафиксированы в конце мая».
Врачи усомнились в официальной статистике по коронавирусу. Почти половина опрошенных считают, что цифры занижены, а 11% полагают, что завышены. Не доверяют данным по COVID-19 почти 60% медиков. Это следует из опроса, проведенного социологами ФОМ и «Левада-центра» (внесен в реестр иностранных агентов), пишут «Ведомости». В рамках исследования было опрошено 502 врача (выборка проводилась из числа медработников компании Top of Mind), у 60% из которых есть опыт работы с пациентами с симптомами COVID-19, 16% работают в «красной зоне». Верят официальной информации около 20% опрошенных врачей.

Читайте также: Майская смертность в Москве выросла в полтора раза Если статистика зараженных может вызывать у врачей недоверие, то данные по летальности снизить очень сложно, говорит инфекционист, главврач медицинского центра «Лидер-медицина» Евгений Тимаков.
«То, что врачи не доверяют официальной статистике, вполне логично, потому что официальная статистика — это количество выявленных случаев заболевания и носительства коронавирусной инфекции. Мы, работая с инфекцией, понимаем, что не все анализы могут показать инфекцию. Второе: не все ОРВИ попадают в обследование. Врачи прекрасно понимают, что в итоге количество заболевших будет больше, чем официальная статистика. Мы и так делаем максимальное количество тестов, и так максимально тестируем в отличие от других стран. При этом у нас из тех, кто выявлен, только 50% на данный момент являются заболевшими, все остальные выявлены просто в форме бессимптомного носительства. Естественно, врачи это прекрасно понимают. Что касается летальности, по поводу того, что занижается статистика, она ведется у нас более доброкачественно, чем во всех других странах. Есть такое понимание — добавочная летальность, когда мы видим статистику, сколько реально на самом деле человек заболело и сколько человек потом умерло. Эта статистика в марте-апреле превышала 15-20% от ежегодной статистики. Мы понимаем, что эту добавочную статистику можно отнести к коронавирусу. Официальная статистика заболевших соответствует где-то 50% от добавочной статистки, что в принципе даже меньше, чем в других странах. Поэтому здесь что-то скрыть очень тяжело. Смотрим добавочную летальность и понимаем, что по этой добавочной летальности у нас приблизительно такая смертность».
Помимо этого, медики оценили действия государства по борьбе с коронавирусом. О том, что меры по выявлению заболевших и оснащению медучреждений проводятся в недостаточной степени, заявили по 64% респондентов.

Естественно, что понимающих надо увольнять, а нерубящих нифчом опрашивать.

More children linked to lower mortality in contemporary Norway, with exceptions

Published on N-IUSSP.ORG June 29, 2020

Øystein Kravdal

In Norway, as the number of children increases, mortality generally falls or remains almost constant. However, Øystein Kravdal notes an exception when it comes to cardiovascular disease mortality: for men who already have three children, the disadvantages associated with further childbearing more than outweigh the advantages. This is apparently linked to a higher chance of being overweight, partly because of less physical activity.

Background


The relationship between the number of children a woman or man has and their chance of dying within a subsequent period has been analysed in several studies of contemporary rich populations, where few have more than four children. (See Kravdal 2019 for a discussion of the usefulness of such research). Three pathways contribute to the relationship:

  • pregnancy: this involves biological mechanisms with importance for certain diseases risks;
  • responsibility for and contact with children: this has implications for people’s lifestyle (broadly defined) and availability of support, with favourable or adverse effects on health and mortality; 
  • selection: people’s health, socioeconomic resources, attitudes and other characteristics influence both the number of children they have, and later health and mortality.

The first pathway is, of course, only relevant for women. However, if a relationship between number of children and a certain disease risk is observed only for women, it cannot be concluded that biological mechanisms are the only drivers, as lifestyle effects and selection mechanisms may differ by sex, or be relevant to only one. For example, a link between childbearing and use of oral contraception is relevant only for women, and may contribute to the reduced incidence of Crohn’s disease among women with a young child (Kravdal et al. 2020a).

It is widely agreed that childless people have higher all-cause mortality than one-child parents, while those with two or more children have the lowest mortality. The evidence is more varied for larger families. Some researchers have observed slightly elevated mortality for those with many children compared to two-child parents, while others have reported a small continuous decline as the number of children increases above two. In particular, studies focusing on men, or on cardiovascular disease (CVD) mortality rather than all-cause mortality, suggest a higher mortality for those with relatively many children. The variation in results reflects differences in the age groups considered and in the variables controlled for. Additionally, the lifestyle effects of childbearing, or the selection mechanisms, may differ between countries because of social policies or other factors.

A Norwegian register-based study


Such investigations take account of the fact that a person’s number of children is partly a result of education, and is also linked to marital status. In a recent analysis based on register data for the entire Norwegian population, we also controlled for repartnering, spouse’s education (if any), county of residence, and whether the municipality of residence was a city (Kravdal et al., 2020b). Additionally, like in some (but not all) earlier studies, we took account of the fact that people with many children are likely to have started their reproductive career earlier, which is also known to be linked to mortality. The negative association between mortality and number of children up to two was confirmed. For example, childless women were found to have 69% higher mortality than two-child mothers, while the corresponding figure for men was 48% (Figure 1). Mortality was significantly lower for those with more than two children, but the differences were small. However, a slightly higher mortality appeared for men with four or more children compared to those with two when age at first birth was not controlled for.

The picture looks somewhat different when the focus shifts to CVD mortality, which accounts for a large share of all-cause mortality. Men with four or more children had a 5% higher chance of dying from CVD than two-child fathers (Figure 1), and their chance of dying from stroke in particular was 12% higher. Among women, CVD mortality among those with four or more children was not significantly different from that of two-child mothers.
ассоциации

Possible causal pathways


In order to shed light on the mechanisms responsible for the relationship between number of children and CVD mortality, we analysed the association between number of children and three lifestyle factors believed to increase the CVD risk: smoking, high alcohol consumption, and physical inactivity. Additionally, we considered four health conditions assumed to have adverse effects: obesity, hypertension, high cholesterol level, and diabetes.

Differences in smoking and alcohol use did not appear to contribute to the high CVD mortality of childless people compared to two-child parents. However, all other CVD risk factors seemed to play a role: Childless people were more frequently physically inactive (men at least), and more likely to be obese and to have high cholesterol, hypertension or diabetes. Those with four or more children tend to smoke less and have lower alcohol consumption, which helps to lower their CVD mortality with respect to two-child parents, while higher likelihood of obesity and less physical activity have the opposite effect.

The underlying pathways are likely complex. In addition to affecting the three life style factors just mentioned, which in turn influence mortality partly through the four health conditions, childbearing may affect women’s health through biological mechanisms. Furthermore, other lifestyle factors and health conditions may also play a role, and a number of factors not taken into account in the analysis may affect both fertility and lifestyle, health or CVD mortality. Finally, causality in the observed relationship between number of children and some of the measured lifestyle factors and health conditions may also run in the opposite direction. For example, a pre-existing situation in young adulthood (such as diabetes), may have influenced fertility.

Given this potential complexity, the generally more negative association between number of children and CVD mortality for women than men does not necessarily invalidate the common idea that childbearing increases CVD mortality for women through biological mechanisms. Several other pathways may counteract such a mechanism.

Conclusion


To conclude, the main pattern is that CVD mortality and all-cause mortality in Norway fall as the number of children increases or, for the largest families, remain almost unchanged. However, there is an exception with respect to CVD mortality: for men who already have three children, the disadvantages caused by – or at least associated with – further childbearing more than outweigh the advantages. This is apparently linked to a higher likelihood of being overweight, partly linked to less physical activity.

References

Может показаться, что 2 линьки одинаковые, но это не так :)

Monday, July 6, 2020

Measuring Stability and Change in Personal Culture Using Panel Data

ASR
Models of population-wide cultural change tend to invoke one of two broad models of individual change. One approach theorizes people actively updating their beliefs and behaviors in the face of new information. The other argues that, following early socialization experiences, dispositions are stable. We formalize these two models, elaborate empirical implications of each, and derive a simple combined model for comparing them using panel data. We test this model on 183 attitude and behavior items from the 2006 to 2014 rotating panels of the General Social Survey. The pattern of results is complex but more consistent with the settled dispositions model than with the active updating model. Most of the observed change in the GSS appears to be short-term attitude change or measurement error rather than persisting changes. When persistent change occurs, it is somewhat more likely to occur in younger people and for public behaviors and beliefs about high-profile issues than for private attitudes. We argue that we need both models in our theory of cultural evolution but that we need more research on the circumstances under which each is more likely to apply.

Kevin Kiley, Stephen Vaisey
First Published June 5, 2020 Research Article
https://doi.org/10.1177/0003122420921538

tricky question

смотрите, завидуйе, я — гражданин, а не
какая-нибудь там гражданка

Вопрос на засыпку:


Дано:


Все (наверно) сталкивались, или уже всем звонили какие-то деятели из банка (банки самые разные), что-то проверяли, уточняли и цель всего разговора — узнать реквизиты или какие-то другие параметры счёта для снятия денег. Некоторых удалось наколоть, и бабки ушли в известном направлении.

Вопрос:


Если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно?
Лирика Маяковского сложна для понимания — что верно, то верно. Уловки давно известны, но, тем не менее, проходят.

Оцените, пожалуйста, размеры бизнеса? Любой метрикой, какая взбредёт в голову: оборот, прибыльность, число занятых, кому нужно и проч.

Также хотелось бы узнать о мировом масштабе: насколько распространено в других странах?

С какой стороны подходить к решению вопроса?

Требования репараций потомкам африканских рабов звучат все чаще. Но кому платить и как посчитать размер выплат?

Sunday, July 5, 2020

healthy man economy

Following a surprise rise in employment in May, the Bureau of Labor Statistics reported a further drop in unemployment for June on Thursday. Total private nonfarm employment rose by 4.77 million in June, marking the second consecutive month of record job gains.

While the White House was quick to celebrate those records, it's important to note that the latest job gains were only made possible by the historic job losses that preceded them. Total nonfarm employment in June was still 13 million short of last year's June total and nearly 15 million short of the pre-pandemic level from February 2020. Moreover, 17.75 million Americans are still unemployed as as second wave of lockdowns looms ominously as case numbers continue to rise.

“These improvements in the labor market reflected the continued resumption of economic activity that had been curtailed in March and April due to the coronavirus (COVID-19) pandemic and efforts to contain it,” the BLS wrote in today’s official press release.

As the following chart shows, almost every industry reported a gain in employment last month, with leisure & hospitality benefitting the most from widespread reopenings.Infographic: Hospitality Sector Leads June Job Gains | Statista
а где же нефтянка? спрашивают склонные КК орупции

Regional population structures at a glance

biopolitics or population policy ?

Peremeny.ru Судьба и жизнь Лени Рифеншталь Одним из первых указов Путина в день его инаугурации в мае 2012 года был указ «О мерах по реализации демографической политики Российской Федерации», в котором правительству поручалось «обеспечить повышение к 2018 году суммарного коэффициента рождаемости до 1,753». А в послании Путина Федеральному собранию в декабре 2012 года демографическая политика занимала ключевое место и было объявлено, что «нормой в России должна стать семья с тремя детьми».

Столь пристальное внимание государства к вопросам гигиены, питания, рождаемости и сексуальности французский философ Мишель Фуко назвал «биополитикой». Государство смотрит на население страны как на сумму тел, биологический капитал, который можно регулировать и приумножать, из которого можно извлекать прибыль. Биополитика является высшей формой суверенитета: государство присваивает себе тела граждан и вмешивается в сферы, которые до этого считались достоянием частной жизни: секс, привычки еды и питья, домашняя жизнь («закон о топоте котов и скрипе кроватей»), курение, разговорная речь и высказывания в сети. Бесцеремонное вторжение власти в приватную сферу под лозунгом борьбы за здоровый образ жизни и есть репрессивная гигиена.

Биополитика расцветает в тоталитарных и фашистских государствах. В Третьем Рейхе идея «расовой гигиены» включала в себя отбраковывание генетического мусора в виде гомосексуалов, психически больных и инвалидов, вытеснение и истребление низших рас, таких как евреи, цыгане и славяне, борьбу с курением, культ детей и молодежи и поддержку здоровой арийской семьи. Все это освящалось античным культом тела в духе Лени Рифеншталь, массовыми шествиями и Олимпийскими играми. Собственную биополитику проводил и сталинский СССР, где аборты и гомосексуальность были криминализованы, многодетность возведена в государственную добродетель и удостоена наград, а безрукие и безногие инвалиды, заполнившие улицы после Великой Отечественной, вывозились в особые приюты, где их следы терялись. Вместо расовой гигиены и арийской семьи были классовая гигиена и комсомольская свадьба.

В сегодняшней России биополитика есть продолжение традиционного ресурсного подхода. Государство присваивает и перераспределяет ресурсы, объявляя их стратегическими (т. е. не подлежащими частному использованию). Подобно нефти и газу, стратегическим ресурсом у нас стало население, и биополитика власти заключается в количественном приращении населения как массы, способной заполнить стремительно пустеющее пространство России и обеспечить ей место на мировой арене. Именно численность населения, а не качество жизни, является стратегическим аргументом для экстенсивно мыслящего ресурсного государства.

В логике биополитики легко понять (но никак не оправдать) «закон Димы Яковлева», шокировавший просвещенную публику в России и на Западе. Речь тут не идет о праве отдельных детей на счастье и семью — речь идет о праве государства распоряжаться человеческим материалом. Сироты, в т. ч. инвалиды и отказники, превращаются в стратегический ресурс («это наши дети!» с ударением на слове «наши»), который можно использовать для «асимметричного ответа» Америке. С точки зрения человечности — беспредел и людоедство, с точки зрения биополитики — рациональный ресурсный подход: точно так же мы иногда прикручиваем газовый кран Украине, чтобы была более сговорчивой, а в семидесятых открывали-прикрывали кран еврейской эмиграции в рамках великодержавного торга с той же Америкой. Евреями сегодня уже так не распорядишься, остаются сироты.

Той же самой биополитикой можно объяснить другую пощечину общественному вкусу — закон о запрете гей-пропаганды. Дело не в пещерной гомофобии части населения России, а в том, что гомосексуальность видится власти как посягательство на ее репродуктивную политику. Любой секс, не ведущий к воспроизводству населения, считается «нечистым» и должен быть законодательно запрещен. В этой логике нечистыми считаются даже презервативы: не случайно Путин пытался высмеять белые ленточки оппозиции, сравнив их с «контрацептивами» (то ли из ханжества, то ли сознательно употребив медицинское название изделия №2, указывающее именно на то, что оно предотвращает зачатие).

Стоит ли нам теперь ожидать ветхозаветных по духу законов о запрете мастурбации?

Новая православно-гигиеническая политика власти конструирует население как послушную, семейную, размножающуюся массу, с негодованием отвергающую полигамию, контрацепцию, гомосексуальность и прочие бесовские соблазны. Качество жизни здесь не принципиально, главное — количество детей. Подобная семья изображена в беспощадном фильме Звягинцева «Елена»: она существует на иждивении у богатого любовника матери семейства, не работает, смотрит ТВ и бездумно рожает детей. Последний кадр фильма — новорожденный ребенок сучит ножками на кровати посреди огромной квартиры, отошедшей этому семейству после убийства спонсора, — физиологическое воплощение биополитики и «социальной справедливости» путинской эпохи.

Парадокс и цинизм ситуации в том, что современная российская биополитика не имеет никакого отношения ни к биологической науке (поскольку основана на целиком лживых утверждениях типа «ненормальности» гомосексуальности, и не случайно один из самых известных протестующих — биолог Илья Колмановский), ни вообще к здоровью нации, ибо разворачивается в условиях радикального сокращения государственного финансирования здравоохранения и окончательного демонтажа бесплатной советской медицины. Биополитика — это прежде всего политика и идеология, приватизация человеческого ресурса, дисциплина коллективного тела нации. Это выстраивание санитарного контура власти, задача которой, как и в прежние эпохи, — надзирать и наказывать.

отсюда