Monday, May 20, 2019

linguist

языком молоть — не мешки таскать

"Choosing Life": Birth Mothers on Abortion and Reproductive Choice

The Reproductive Health Act
How Abortion Law in New York Will Change, and How It Won’t
Womens Health Issues. 2015 Jul-Aug;25(4):349-54. doi: 10.1016/j.whi.2015.05.007.
Sisson G
Author information


PURPOSE:

As the least-chosen option when faced with an unplanned pregnancy, adoption remains largely unexamined as a reproductive choice. Although the anti-abortion movement promotes adoption as its preferred alternative to abortion, little is known of birth mothers' pregnancy decision making and whether adoption was chosen in lieu of abortion.

METHODS:

I conducted in-depth interviews with 40 women who had placed infants for adoption from 1962 to 2009. Participants were asked about all aspects of their adoption experiences, including their pregnancy decision making and thoughts on abortion. Interview transcripts were analyzed using grounded theory to find unifying themes speaking to reproductive choice.

RESULTS:

Participants' stories revealed widely varying ideas about abortion. Many were opposed to abortion, but a greater number supported abortion as a reproductive choice, although one they did not choose for themselves. Birth mothers were most often choosing between adoption and parenting, not adoption and abortion. Most participants would have preferred to parent, but did not because of external variables. Mixed experiences with adoption also influenced participants' long-term ideas about reproductive choice.

CONCLUSION:

Findings suggest that the anti-abortion framing of adoption as a preferable alternative to abortion is inconsistent with birth mothers' pregnancy decision-making experiences and their feelings about adoption. Reducing social barriers to both abortion and parenting will ensure that adoption is situated as a true reproductive choice.


Copyright © 2015 Jacobs Institute of Women's Health. Published by Elsevier Inc. All rights reserved.
PMID: 26143075 DOI: 10.1016/j.whi.2015.05.007

lies, damned lies, and statistics

Кудрин

There are three kinds of lies: lies, damned lies, and statistics.


Счетная палата сочла маловероятным рост реальных доходов населения по итогам 2019 года после падения в первом квартале. Об этом сообщает ТАСС со ссылкой на аналитическую записку ведомства о ходе исполнения федерального бюджета за январь — март текущего года.

Как отмечается в документе, в первом квартале 2019-го цены на нефть марки Urals и курс рубля продемонстрировали положительную динамику. Наряду с этим инфляция в марте поднялась до 5,3 процента в годовом выражении.

Также промышленное производство поднялось на 2,1 процентного пункта, а оборот розницы — на 1,8 процентного пункта. Несмотря на это, реальные располагаемые денежные доходы населения сократились на 2,3 процентного пункта. Чтобы выйти в положительную область по итогам 2019 года, реальные располагаемые денежные доходы населения во втором полугодии должны существенно вырасти, что, по оценке Счетной палаты, представляется маловероятным.

Минэкономразвития, в свою очередь, ожидает роста реальных располагаемых доходов населения на 1 процентный пункт в 2019 году. В дальнейшем рост сохранится и достигнет 1,8 процента в период 2019-2022 годов.

Также Счетная палата не ожидает снижения уровня бедности в текущем году. По оценкам ведомства, доля населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума в 2018 году снизилась на 0,3 процентного пункта относительно предыдущего года и достигла 12,9 процента (18,9 миллиона человек).

Отмечается, что снижение бедности в 2018 году произошло на фоне существенного роста минимального размера оплаты труда и роста зарплат в социальной сфере и науке [!!!]. Учитывая, что при таких мерах поддержки удалось добиться снижения только в 0,3 процентного пункта, сокращение в 2019 году на 2,4 процентного пункта «представляется маловероятным».

В апреле сообщалось, что Росстат приступил к внедрению в России нового международного метода измерения уровня бедности. Хотят перейти на методику расчета немонетарной бедности. Новая методика включает в себя индекс материальных деприваций (лишений), учитывающий долю домохозяйств, в которых нет денег на питание мясом, курицей, рыбой; поддержание жилища в тепле, стиральную машину и так далее.

auto nomy

кто такой Бондарь?

Автономия регионов


Новые данные, пока еще предварительные, говорят о том, что во многих регионах большинство жителей выступают за автономию регионов, т.е. не за выход из состава России, но за существенное расширение прав в области формирования регионального законодательства. Звучали ссылки на США, где штаты имеют собственное законодательство. Относительно финансовой автономии вопрос пока неясен, его надо задавать экспертам и властям регионов, и лишь потом можно попытаться вынести его на обсуждение населения, чтобы правильно поставить вопросы перед населением.

Наряду с населением похоже (по косвенным данным, инсайдерской информации) такого же мнения придерживаются и многие губернаторы. Здесь возникает новая политическая идея, которую я описываю здесь как логическую конструкцию, а не как политический сторонник или противник. Помню чью-то фразу советских времен о том, что власть (условно - Андропов) может снять с должности любого секретаря обкома, но не может снять всех секретарей обкомов. Похожая ситуация возникла и сегодня.

В свое время губернаторов выгнали из Совета Федерации, и все они были бы не прочь туда вернуться. Если такое заявит один губернатор, его можно снять с должности за недоверие, а то и посадить. Но если,к примеру, такое мнение консолидированно выскажет половина или хотя бы треть губернаторов, сделать это будет труднее.

Как они могут выступить? В предельно политкорректной форме, а именно в виде верноподданнического коллективного письма с основной мыслью, что без такой автономии они не смогут удовлетворить требования населения, гарантировать политическую стабильность, выполнить майский указ и тому подобное. Я описываю эти вопросы приблизительно, уверен, что у самих губернаторов аргументы найдутся получше.

Итак, умозрительно вырисовывается потенциальная возможность возникновения партии губернаторов, и чем больше губернаторов в нее вступят, тем меньше у власти шансов подавить ее силой. В верноподданническом письме можно прописать пункты, которые население массово поддержит. Другое дело, что губернаторы - индивидуалисты, поэтому я не берусь утверждать, что такое возможно в ближайшем будущем.

В целом российская социология занимается изучением мнения населения, а вот политическая позиция региональных властей остается за кадром и за рамками экспертного обсуждения.Конечно, администрация президента и ФСБ следят за этим по своим каналам, но их информация может оказаться существенно искаженной.

Elections

Yesterday, the world's biggest exercise in democracy got under way as Indians headed to the polls. The process to elect a new lower house in India is spread across seven phases and last six weeks. That's primarily due to the sheer size of the contest which involves 20 states and union territories with 91 constituencies and a whopping 900 million registered voters. The length of the election therefore takes into account the huge number of officials involved, security and the need to safeguard its integrity.

The election is being viewed in some quarters as a referendum on Prime Minister Narendra Modi but a host of important issues are already dominating proceedings. They include poor economic growth, high levels of unemployment and the security situation in the wake of clashes with Pakistan over Kashmir. On Thursday morning, Modi took to Twitter to enourage people to "turn out in record numbers and exercise their franchise" before urging young and first-time voters to head to the polls in record numbers.

India's election is big but just how big? Just to put that figure of 900 million registered voters into perspective - it's nearly three times the total U.S. population. The International Institute for Democracy and Electoral Assistance keeps records of registered voters and turnout in elections around the world. According to its data, 834 million people in India were registered to vote during the last election in 2014 compared to 214 million in the United States during the 2016 presidential election. Indonesia has the third-biggest elections worldwide with nearly 194 million registered voters during its most recent election in 2014.

Infographic: The World's Biggest Elections  | Statista 

Sunday, May 19, 2019

political migration

убежище в США
ничего особенного, но Дима Воробьёв пишет уверенно:
In our history, changes seldom brought anything good to the mass of Russian commoners. Progressivists are not very popular among Russians, especially the older ones. Reforms were almost always followed by upheavals and wars, benefiting only the few at the top.
Soviet rule committed its worst atrocities in the name of equality, justice and social progress. Painfully aware of it, we in Russia feel much affinity with the saying “If it ain’t broken, don’t fix it”. A more extreme equivalent of this saying in Russian can be translated as “Don’t touch the turd, so it won’t stink”.

with the beatles, a reply

Жуков
Уважаемая редакция! Статья В.И. Жукова «Законодательство об абортах: мировые тренды и национальные интересы», опубликованная в вашем журнале (No 3, 2018 г.), спровоцировала определенную реакцию среди читателей в социальных сетях, и я решил ознакомиться с текстом подробнее.

Публикация представляется крайне уязвимой для критики сразу по двум причинам. Во-первых, отметим неоригинальность текста (проверка в программе «Антиплагиат» выявила высокий процент самоцитирования) и цитирование без должного оформления. Во-вторых, статья содержит, на наш взгляд, многочисленные ошибочные утверждения.

Остановимся на фактологических и методологических ошибках. Даже на уровне аннотации (abstract) статья вызывает по меньшей мере недоумение. Вот короткая цитата:
«Предоставление женщине права распоряжаться “функцией своего тела”, а также навязываемые обществу идеи “планирования” семьи не соответствуют глобальным демографическим трендам мировых держав (КНР, Индия, США) и противоречат национальным интересам России». 
На наш взгляд, выделяется не только явно неуместный в социологической публикации оборот «навязываемые обществу идеи» (как будто описываемые автором группы, пропоненты идей, не являются частью обществ). Данные о суммарном коэффициенте рождаемости (total fertility rate, далее СКР) общедоступны: в Китае с 1998 г. СКР вырос с 1,5 до 1,62; в Индии он устойчиво падает (с 3,4 до 2,3); в США же наблюдался небольшой рост (с 2 до 2,1), сменившийся столь же небольшим спадом (1). Таким образом, изменение СКР в России (рост от 1,2 до 1,6) вполне близко к динамике Китая, однако само объединение Индии, КНР и США в одну группу делает сопоставление РФ и этих трех стран некорректным. Половозрастная структура населения, уровень урбанизации, паттерн расселения и уровень грамотности существенно отличаются как между указанными странами, так и от России.

Возможно, под «демографическим трендом» автор подразумевал не столько СКР, сколько какие-то иные параметры (например, процент населения в той или иной возрастной группе), однако это не оговорено специально, в то время как контекст абортов прямо указывает именно на СКР.

Пресуппозиция автора, что рост СКР есть безусловное благо, также не выдерживает критики. Ряд стран постсоветского пространства и даже регионов РФ имеет больший СКР (в сравнении со средним по России), однако использование в качестве примера для подражания республики Тува с ожидаемой продолжительностью жизни мужчин 58 лет (2) или Узбекистана с его уровнем валового внутреннего продукта менее 7 тысяч долларов США на душу населения (3) вряд ли уместно даже в контексте публицистической работы. Если автор заявляет о важности «национальных интересов России», то тренды рождаемости сами по себе недостаточны для подобных заключений, в современной литературе принято сопоставлять страны по целому ряду параметров. Сомали или Руанда с их высоким СКР вряд ли могут рассматриваться в качестве ориентиров.

Тезис автора о том, что аборт является убийством, не выдерживает критики как с позиции юриспруденции, так и с позиции медицины; изложение истории абортного законодательства логически не выстроено. Возможно, такая метафора уместна в религиозной публицистике, но в научном издании это представляется столь же странным, как объявление в контексте разговора о России «преступлением» нарушений поста. Безусловно, в Конституции России закреплено право граждан исповедовать любую религию (и, соответственно, придерживаться любых воззрений по поводу ряда моральных вопросов), но из этого не следует возможность использования религиозных догм в научном дискурсе, особенно в контексте политических решений.

Религиозные представления о (а)моральности тех или иных действий, принятые за универсальную данность, сопровождаются в том же (sic!) предложении с заведомо некорректным утверждением: «поскольку в цивилизованном мире только одна беременность из трех заканчивается родами». Данные по числу абортов в США (вероятно, это страна входила в «цивилизованный мир») указывают, что в 2013 г. на 1000 рождений приходилось 200 абортов (4). Данные по числу абортов в Китае противоречивы, но по оценкам американских специалистов из National Health Population and Family Planning Commission (отметим, что они дают число, превосходящее иные оценки) в 2013 г. было сделано около 23 млн абортов (из них 10 млн — медикаментозных). При суммарном числе родов около 17 млн мы не получаем «одну беременность из трех», так как доля рождений составляет около 42%. Если же предполагать, что авторы имели в виду все страны и не признавали «нецивилизованными» государства Африки и Южной Америки (подобное деление представляется, мягко говоря, сомнительным с чисто этической точки зрения и некорректным с позиции науки), то их же данные о 50 млн абортах в год в сочетании со 130 млн рождений в год (5) никак не позволяют сделать вывод об «одной беременности из трех». Это грубейшая арифметическая и фактологическая ошибка.

Есть и другие сомнительные рассуждения, вроде слов Геббельса или «плана Даллеса», которые ничем не подтверждены, что производит крайне странное впечатление: подобные недостатки ожидаемы для студенческой работы [???], но не для ведущего социологического журнала России. Поэтому появление этой публикации вызвало недоумение, поскольку СОЦИС обозначает свою приверженность высоким стандартам научных публикаций.

АЛЕКСЕЙ ТИМОШЕНКО, выпускник магистратуры Европейского гуманитарного университета по специальности «Культурные исследования»; журналист; научный обозреватель

Ссылки:
(1) Всемирный банк. URL: https://data.worldbank.org/indicator/SP.DYN.TFRT.IN?locations=CN-IN-US-RU (дата обращения: 20.11.2018).
(2) Федеральная служба государственной статистики, данные 2015 года. URL: http://cbsd.gks.ru/ (дата обращения: 20.11.2018).
(3) Всемирный банк, указан ВВП на душу населения с нормировкой на покупательную способ- ность. URL: https://data.worldbank.org/indicator/NY.GDP.PCAP.PP.Cdlocations=UZ&view=chart (дата об- ращения: 20.11.2018).
(4) Jatlaoui T.C., Ewing A., Mandel M.G. et al. Abortion Surveillance – United States, 2013 // Morbidity and Mortality Weekly Report. 2016. November 25. No. 65(12): 1–44. DOI: http://dx.doi.org/10.15585/mmwr. ss6512a1 (дата обращения: 20.11.2018).
(5) United Nations Statistics Division. URL: http://data.un.org/Data.aspx?d=SOWC&f=inID%3A75 (дата обращения: 20.11.2018).

Социологические исследования No 4, 2019

agree ?

The onion domes of many Russian Orthodox cathedrals reveal the true origin of the Russian state: the Eastern Mediterranean. The eight tips of the cross to the right pertain to Byzantine Orthodoxy, while the crescents at the foot of the crosses to the left are the ancient symbol of Constantinople inherited by the Ottomans.
Москва, золотоглавая
сомнительно, в Киеве таких нет, а Киев первее захуплен царьградским влиянием — ни Москвы, ни России ещё и в помине не было

Saturday, May 18, 2019

I had refused

As smartphones have become a constant companion for most people in the United States, landline phones are rapidly losing their relevance. In 2004, more than 90 percent of households in the U.S. had an operational landline phone - now it’s little more than 40 percent. That’s according to data provided by the Centers of Disease Control and Prevention, which has been tracking phone ownership in the U.S. as a by-product of its biannual National Health Interview Survey since 2004.

If the trend continues at the current pace, and there’s little reason to believe it won’t, landline phones could soon become an endangered species, much like the VCR and other technological relics before it.
Infographic:  | Statista

who is a liar?

Google has given $150,000 in free ads to deceptive anti-abortion group


free ads и гранты таки разные вещи

но факт остаётся фактом: Google поддержал antichoice, что странно, или кажется странным, по крайней мере
тем паче, что дал обманщикам:
...an anti-abortion group that runs ads suggesting it provides abortion services at its medical clinics, but actually seeks to deter “abortion-minded women” from terminating their pregnancies...The clinics are actually opposed to abortion and all forms of contraception.
Alice Huling, counsel for the Campaign for Accountability, a watchdog fighting a recent change in federal rules on what kinds of clinics can receive federal funds for healthcare services, said Google was usually the first resource for a woman with an unplanned pregnancy. 
спорное большинство

fear

Страх – базовая эмоция человека, оттенки которой выражаются в языке множеством способов: страх, испуг, ужас, паника, тревога, трусость, трепет, боязнь, опасение...
обоснованно
Страхи бывают биологические (связанные с угрозой жизни), социальные (несущие угрозу социальному статусу или самооценке) и экзистенциальные (страх смерти, страх, вызванный размышлениями о человеческой жизни); последние связаны со свободой выбора: чем шире «свобода выбора» у индивида, тем более он способен к творчеству и тем более вероятны сопутствующие ему переживания страха и беспокойства (Серен Кьеркегор); страх порождается неизвестностью, неопределенностью свойств объекта, неуверенностью в последствиях выбора той или иной возможности, ограничивает стремление человека к неизвестному (Силван Томкинс и Кэррол Изард).

В религиозной философии (в частности, в иудаизме) различали два разных страха: благодетельный, спасительный «страх Божий», страх собственного несовершенства, который укрепляет душу человека и которому нужно учиться; и разрушительный и опасный для личности страх: трусость, страх насилия, «страх раба» (Ефим Курганов).

В различных культурах в целом существуют области, регулируемые страхом наказания, и области, регулируемые стыдом («страхом стыда»); соответственно, есть нормы, регулируемые страхом и нормы, регулируемые стыдом; (страх стыда – высшая форма отрицания страха – Юрий Лотман); «Устрашение есть могущественный инструмент политики, и международной, и внутренней» (Троцкий); существуют системы государственного управления, основанные преимущественно на страхе (Михаил Геллер).

Главная социальная функция страха – регулировать властные отношения; страх – результат взмаха того самого «меча сюзерена», который Мишель Фуко считал инструментом «юридической власти» (juridical power), основанной на запретах и подкрепленной страхом наказания. Практически любые человеческие сообщества скреплены властными отношениями, демонстрируют властные неравенства, и очень часто элементами этого скрепления являются страх и его оборотная сторона – запугивание.
кто все эти люди ?
Мы предполагаем обсудить на конференции следующие вопросы:

→ Как передаются навыки страха от взрослых к детям, от одних групп к другим? И где граница между ограждающим «нельзя!» ребенку, протянувшего руку к раскаленной сковородке, и предупреждающим «молчание – золото» излишне откровенному студенту?

→ В какой момент спасительный страх как инстинкт физического самосохранения превращается в губительный страх проявить оригинальность, инициативу, «агентность» (agency), превращается, иными словами, в «бегство от свободы» (Эрих Фромм)?

→ Какие существуют в конкретных сообществах механизмы преодоления страха? Особые ритуалы, которые помогают преодолеть чувство обреченности, ввести события жизни и смерти в привычную череду обязательных механических действий? Каковы социальные функции трусости и храбрости?

→ Как отражается страх в текстах? как и зачем показывают страх в кино? Как и зачем рассказывают о нем в литературных произведениях? Каковы социальные функции «фильмов ужасов», готических рассказов и детских страшилок?

О проекте

Редакция журнала «Новое литературное обозрение» и Европейский университет в Санкт-Петербурге, исходя из общей заинтересованности в продвижении нового гуманитарного знания и в целях поддержки и развития международных академических связей, договорились об учреждении долгосрочного проекта: организация серии ежегодных международных конференций под общим названием «Слова и вещи: антропологический поворот в гуманитарных и социальных науках». [поворот к хужожественному свисту?]

Конференция мыслится как площадка для продвижения гуманитарной российской мысли в международное научное сообщество, как инструмент формирования нового поколения ученых-гуманитариев в России, создания условий для становления новых гуманитарных центров в регионах страны, противодействие изоляционистским тенденциям в научной и общественной сфере.

Термин «антропологический поворот» используется здесь для обозначения мощного интеллектуального тренда, набиравший обороты на протяжении всего ХХ века. Сегодня можно констатировать уже произошедшую «антропологизацию» гуманитарного знания, появлению новых дисциплин, таких как историческая, философская, культурная, социологическая, экономическая, медицинская и проч. антропологии. Большинство «дисциплинарных мод» последнего 30-летия – устная история, гендерные исследования, урбанистические штудии, история эмоций, память, травма, история повседневности, теории телесности и т.д. – все так или иначе вписываются в большой антропологический тренд.

Творчество разных и по возрасту, и по методам исследования ученых позволяет увидеть сходный вектор движения отечественной гуманитарной мысли. Его можно крайне схематично представить как переход от жестких обобщенных тотальных построений к более гибкому, детализированному, индивидуализированному изучению человека и культуры, от текстоцентричности – к визуальности и телесности, от бинарных оппозиций и интертекстуальности – к культурной и философской антропологии.

Отчасти этот «антропологический поворот» связан с крушением советской эпохи со всей ее системой социокультурных мифологем, что поставило перед российскими гуманитариями (и русистикой в целом) задачу критического переосмысления перспектив и инструментария собственной профессии, выработки новых понятийных категорий и эстетических ориентиров, реформирования культурного поля и его институтов.

В то же время широкая рамка «антропологического поворота» призвана не столько ограничить проблематику интеллектуального диалога, сколько способствовать его расширению и развитию в направлении новых методологических подходов, адекватных интеллектуальным вызовам наступающей эпохи.

Мы надеемся, что наш проект позволит привлечь коллег из смежных областей и будет способствовать выходу отечественных ученых из «славистического гетто» в международное интеллектуальное пространство.

имхо: бред, ад вокация таки съела науку

Monte Cassino

Monte Cassino
The rebuilt Abbey of Monte Cassino
Навеяло. СССР был не один во второй мировой войне, даже Польша была союзником, а катынское преступление Берия, или кто-то ещё, считал ошибкой (ссылку бы сюда).
The Battle of Monte Cassino (also known as the Battle for Rome and the Battle for Cassino) —— 17 January – 18 May 1944 (123 days)
см ещё: The Gustav Line, слушай ещё: Czerwone Maki na Monte Cassino

Friday, May 17, 2019

digitalization retired

зацифрую до смерти

Пенсионный фонд оцифровал все трудовые книжки россиян


Тем не менее законопроект об электронных трудовых книжках еще не принят и даже не внесен в Госдуму. В Минтруде планируют представить документ нижней палате до конца весенней сессии, то есть до конца июля

В Минтруде уточнили, что планируют внести его в Госдуму до конца весенней сессии, то есть до 28 июля.

Инициатива Минтруда заключается в следующем: в течение 2020 года запустить тестовый режим работы электронных трудовых книжек и обязать работодателей передавать сведения о сотрудниках в специальную информационную систему Пенсионного фонда. С 2021 года такая норма станет уже обязательной для всех российских работодателей.

Законопроект предусматривает и исключения — для работников, которые подадут отдельное заявление на ведение книжек в традиционном бумажном формате. Издание поясняет, что традиционная книжка может стать доказательством в суде либо в случаях, когда сведения о работе теряются и стаж для начисления пенсии недосчитывается. В Пенсионном фонде подчеркнули, что такая система уже прошла успешное тестирование еще в 2017 году.

Электронные трудовые, уверены законодатели, должны облегчить жизнь гражданам. Например, при поступлении на работу можно будет подавать все необходимые бумаги в цифровом виде. Кроме того, работники в любое время смогут получить данные о записях работодателя в своей трудовой. Выгода есть и для бизнеса: по подсчетам Минтруда, 1 руб. затрат на офисное кадровое делопроизводство при переходе в электронный формат превращается в 28 коп.

На этой неделе заместитель председателя Совета Федерации, секретарь генсовета «Единой России» Андрей Турчак анонсировал внесение законопроекта о внедрении в России электронной трудовой книжки. Документ будет отличаться от предлагаемого Минтрудом. Турчак предлагает не делать переход поголовным, а дать гражданам право выбрать между бумажной и электронной книжкой.

РБК

life becomes better

опять пенсию уменьшат?
Российское Министерство труда и соцзащиты представило систему единого порядка определения размера прожиточного минимума для пенсионеров для установления соцдоплаты к пенсиям, сообщает ТАСС.

Соответствующая инициатива опубликована на портале проектов нормативных правовых актов.

В пояснительной записке подчеркивается, что данная мера позволить исключит необоснованные занижения или завышения величины прожиточного минимума пенсионеров.

Также авторы правового акта считают, что нововведение гарантирует надлежащий уровень соцподдержки малоимущих пенсионеров.

Ранее российский премьер-министр Дмитрий Медведев признал, что пенсии не позволяют обеспечить достойную жизнь.

Thursday, May 16, 2019

the use of long-acting reversible contraception

the biggest misconceptions in male fertility

Wednesday, May 15, 2019

Where Alcohol Consumption Is Rising & Falling

A study published in medical journal The Lancet this week has found that alcohol consumption is increasing across the world. Between 1990 and 2017, the total amount of alcohol grew from 21 billion liters to 35.7 billion liters, an increase of 70%. Low and middle-income countries are the driving force behind the trend with consumption going up 34 percent in Southeast Asia between 2010 and 2017. Moldova is the country with the highest rate of consumption with its inhabitants consuming 15 liters of pure alcohol every year on average in 2017. Kuwait was lowest with 0.005 liters consumed per year. The trend is expected to continue up to 2030 when Europe is no longer expected to have the highest levels of alcohol consumption.

Between 2010 and 2017, a swathe of low and middle-income countries saw their alcohol consumption levels go up with Vietnam, India and China all posting noticeable increases. The following infographic takes a look at the trend during that seven-year period, focusing on a selection of countries from The Lancet's study. In Vietnam, alcohol consumption skyrocketed nearly 90 percent while India also recorded a dramatic 37.2 percent increase. In many developed countries such as Spain, the UK, Canada and Australia, people have started drinking less. In Russia, consumption also fell 3.5 percent [Хьюстон! мы работаем над этим]. The research also looked at the share of people worldwide who abstain from alcohol completely. The prevalence of abstinence fell from 46 percent in 1990 to 43 percent in 2017.
Infographic: Where Global Alcohol Consumption Is Rising & Falling  | Statista

European mortal spacial inequality

Григорьев

Пространственное неравенство в смертности по причинам смерти в Европе


30 мая 2019 г. в 16-00 — очередное заседание семинара «Современная демография». На семинаре выступит Павел Григорьев (PhD, научный сотрудник Лаборатории демографических данных Института демографических исследований Общества Макса Планка) с докладом «Пространственное неравенство в смертности по причинам смерти в Европе: эмпирические данные и направления для дальнейших исследований»

Аннотация:
В большинстве предыдущих исследований, посвященных международным различиям в смертности, основное внимание уделялось межстрановым различиям без учета существенных региональных различий между национальными группами населения. Пространственная вариация смертности представляет собой важный, но в то же время малоизученный аспект неравенства в здоровье. Это особенно актуально для стран бывшего СССР, для которых подробные данные о смертности по районам в прошлом отсутствовали. В этом исследовании представлены эмпирические данные, полученные из стран бывшего СССР. В нем также освещается обширная программа исследований для изучения пространственных различий в смертности по причинам в Европе, которая имеет решающее значение для разработки и координации политики в области здравоохранения, направленной на сокращение географического неравенства в смертности как по всей Европе, так и внутри неё.

Место проведения: Б. Трехсвятительский пер, д.3, ауд. 520

Время: 16:00 – 18:00

Рабочий язык: русский

Приглашаются все желающие!

При необходимости заказа пропуска в здание НИУ ВШЭ просьба до 12:00, 30 мая 2019 г. сообщить о своем участии по электронной почте (Соколова Вера)
Метки: европа, неравномерность, семинар

Western Siberia

Западная Сибирь
где она теперь? 1 админ знает
В монографии исследованы демографические итоги урбанизационного перехода в Западной Сибири в условиях стабильного социально-экономического и политического развития страны, после социальных катастроф и катаклизмов первой половины XX столетия. На обширном источниковом материале проанализированы развитие больших, средних и малых городских поселений, динамика численности и национального состава горожан, этнодемографических процессов, возрастной структуры. В ходе изучения демографической модернизации Западной Сибири выявлены основные факторы и причины колебаний рождаемости и смертности, особенности эпидемиологического перехода. Большое внимание уделено исследованию миграционного движения населения, в том числе в разных категориях городских поселений, межтерриториальных  пространственных перемещений.
Монография рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся Отечественной историей.

Doi: 10.15372/POPULATION2018DOB

Publication Date: 2018

Одон Дашинамжилов

Городское население Западной Сибири в 1960-1980-е годы: 

Историко-демографическое исследование

Новосибирск: Наука; Изд-во СО РАН, 2018. 368 с.

Tuesday, May 14, 2019

Life and Death in Norway and the United States

Редакционная заметка и статья в Jama на тему жизни и смерти, то есть по демографии. Статьи на самом деле про жизнь, там ищут объяснения времени наступления смерти.
Видимо, надо искать в другом месте/или времени?

Life Expectancy by Income in US Dollars in Norway and the United States, 2001-2014


The solid lines represent predicted life expectancy estimated from a fractional polynomial of income. Life expectancy was estimated by a combination of actual mortality rates (individuals aged 40-76 years), forecasted mortality rates (individuals aged 77-90 years), and uniform sex-specific mortality rates (individuals aged ≥91 years) and was presented as expected age at death for individuals aged 40 years. Estimates were based on comparable populations in Norway and the United States according to Chetty et al.1 The top income percentile was omitted for scaling purposes. The mean household income for US men in the top percentile was US $1.98 million and their expected age at death was 87.3 years. Corresponding numbers in Norwegian men were US $0.53 million and 86.5 years. The mean household income for US women in the top percentile was US $1.92 million and their expected age at death was 88.9 years. Corresponding numbers in Norwegian women were US $0.51 million and 88.9 years. The income variable was pretax household income for both the United States and Norway. Norwegian kroner was translated into US dollars using the 2011 individual consumption expenditure by household value of 9.797 from the International Comparison Program (http://www.worldbank.org/en/programs/icp#5).

Socioeconomic disparities in Finnish children’s family life

Disparités socioéconomiques dans la vie familiale des enfants finlandais


MARIKA JALOVAARA, GUNNAR ANDERSSON

Increasing attention is directed towards the ‘diverging destinies’ of children born in different family contexts. One might expect disparities to be small in Nordic welfare states, yet in Finland, as shown here by Marika Jalovaara and Gunnar Andersson, socioeconomic disparities in children’s experiences of family structures and transitions can be huge.

In a recent study (Jalovaara and Andersson 2018) we examined family forms and family transitions in Finland, from the perspective of children. We studied socio-economic differences in terms of both the type of family children are born into, and subsequent experiences of family events, such as parental separation and stepfamily formation. Our analyses are based on register data on the childbearing and union histories of women in Finland and on the family events that 64,162 children of these women experienced during their childhood (0–15 years) in 2003–2009. We present separate calculations for children of mothers with different levels of education. Our study shows that there are remarkable disparities in family forms and family transitions for different groups of children.

Family forms, at birth and later


Family situations already differ widely when children are born. Compared to children of highly educated mothers, children of mothers with low levels of education are almost twice as likely to be born to a cohabiting mother and four times as likely to be born to a lone mother, with no father living in the household (Figure 1). Most children of highly educated mothers are born in marriage. Moreover, if a highly educated mother is cohabiting when the child is born, she is more likely to marry later on.

Children of low-educated mothers are also much more likely to experience further changes in their family structure as they grow up. This holds for parental separation in particular. Of all children born into a household with a mother and father, 41% see their parents separate before their fifteenth birthday. Family dissolution rates are lower for children born to two married parents. Among children born in marriage, one-third see their parents separate before turning fifteen, as compared to half of children born to cohabiting parents. However, the disparities in outcomes by mother’s education are much more striking than those related to the parents’ marital status. Differences in outcomes are particularly stark at the youngest child ages (Figure 2). Children of low-educated mothers are much more prone to experience parental separation, and separations occur faster and at younger ages than for children of mothers with more education. For instance, 43 percent of children with low-educated mothers experience parental separation by age six, and two-thirds by age fifteen. Among children of highly educated mothers, these proportions are 12 and 29 percent, respectively.

Figure 3 shows a summary of the proportion of time that children in Finland spend in different family forms as they grow up. On average, children of low-educated mothers spend just half of their childhood years with both parents, whereas those of high-educated mothers spend four-fifths of their childhood with both parents (Figure 3). Besides, the children of low-educated mothers tend to live in a lone-parent family more often than others.


Outlook


A well-known argument from the literature claims that socioeconomic differentials in children’s family forms have become increasingly important in shaping child outcomes and the resources that are available to children in developed societies (McLanahan 2004; McLanahan and Jacobsen 2015). Children of low-educated mothers are increasingly likely to experience family changes and situations associated with a loss of resources, including early parental family formation outside marriage, parental separation, lower levels of paternal involvement, and weaker parental labour market attachment. The opposite holds for children born to highly educated parents. These unevenly distributed family experiences of children born into disadvantaged and advantaged families have the potential to increase differences in children’s well-being and life chances, and thus to contribute to the accumulation of advantage or disadvantage across the life course and across generations.

Many agree that welfare states could and should reduce inequalities in children’s opportunities. McLanahan (2004; see also McLanahan and Jacobsen 2015) claims that income-tested benefits to single parents, widely used in the United States, discourage marriage and employment among low-educated women and thereby contribute to wider socioeconomic disparities. One may expect a weaker link between maternal education and childhood family structure in the Nordic welfare regime, where many policies are targeted at promoting social and gender equality, and social policies are guided by the principle of universalism. In our study, we show that this link is anything but weak in Finland, where large proportions of children grow up in families that are headed by a lone mother with low education and, in many cases, a precarious labour market position.

Based on the Gini index, the Nordic countries are still among the most economically equal nations in the world (World Bank 2019), and social policies support parents and children regardless of family type. Still, our study provides little evidence of Nordic equalities in terms of family demographic outcomes. Of course, modern welfare states cannot impose a predefined family demographic behaviour. But a realistic aim for policymakers could be to reduce any detrimental consequences of differential family dynamics on children and their life chances (Cohen 2015). Our findings highlight how critical it is to maintain the institutions and practices that help compensate for the losses of resources related to the family arrangement that children experience in their early years.

References

  • Cohen P.N. (2015). Divergent responses to family inequality. In Families in an era of increasing inequality (pp. 25–33). New York: Springer.
  • Jalovaara M. & Andersson G. (2018). Disparities in children’s family experiences by mother’s education: The case of Finland. Population Research and Policy Review.
  • McLanahan S. (2004). Diverging destinies: How children are faring under the second demographic transition. Demography, 41(4), 607–627.
  • McLanahan S. & Jacobsen W. (2015). Diverging destinies revisited. In Families in an Era of Increasing Inequality, pp. 3–23. Springer International Publishing.
  • World Bank (2019). The World Bank Indicators. Retrieved March 1, 2019 from.

Erinnerungen an die Zukunft

подарок будущей тёще
Erinnerungen an die Zukunft

global epidemics


support networks

Playcentres
Playcenter
Breaking Out of the Child-rearing Cell: Parental Outcomes from Participation in Japanese Playcentres

New Zealand Research in Early Childhood Education, 2010


Suzanne Manning


An overview of Junko Satoh's study in Japanese Playcentres: Changing demographics of Japanese society since World War II has meant that fewer mothers of young children could rely on extended family networks to provide parenting advice and practical support. This has resulted in increasing isolation for these mothers or, as it has been termed in Japan, ‘child-rearing in a cell’. Playcentres were introduced to Japan in 2002 as parent support initiatives to address this issue and help isolated mothers build support networks. This paper reports on a recent study which looked at the impact on Japanese mothers of participation in a Playcentre. The results showed the mothers were motivated to attend by the opportunity to participate alongside their children and it was this active involvement that resulted in the formation of strong social and support networks. Their parenting confidence was also increased through the formal and informal education opportunities offered. These are indications that Playcentre can be viewed as successful in providing a tool for a Japanese mother to ‘break out of her cell’ and re-connect with the community. The results were compared with the New Zealand study of adult participation in Playcentre (Powell et al., 2005) and found to be similar in the way support networks were generated. There were some differences in emphasis between the two countries due to the collectivist nature of the Japanese culture versus the more individualist New Zealand culture, and the nature of the different parenting discourses. Ongoing research on the impact of Playcentres in Japan would be useful to confirm these preliminary results.

Volume: 13
Page Numbers: 17-28
Publication Date: 2010
Publication Name: New Zealand Research in Early Childhood Education

lost in translation

lost in translation
Как всё сложно :(

Вчера именно этот термин был употреблён принаезде на доску, ну, случайно получилось.

По всей видимости, называть это термином неправильно, скорее — эмоция. Ну, не профессия же? И не призвание.